И это все о ней, проклятой

Пять причин, почему ты РОДИЛСЯ Только потому, что СССР победил в Великой Отечественной войне
1. Твоих предков должны были стерилизовать
План «Ост» — это не просто оккупация. Это промышленное уничтожение. 75% славян — на удобрения. Оставшиеся 25% — стерилизация после использования в качестве рабов.
Твоя бабушка?

В графе «подлежит утилизации».

Дедушка?
Максимум — 10 лет каторги, потом шприц.
Но он взял винтовку.
И ты сейчас читаешь этот текст.
2. Цепочка из 700 МИЛЛИОНОВ НЕрождённых
27 миллионов погибших советских людей. У каждого могло быть минимум 2-3 ребёнка. У тех — свои дети. Считаем: 27 млн × 3 = 81 млн не родилось во втором поколении. × 3 = 243 млн в третьем. × 2 = 486 млн в четвёртом.
Каждый погибший — это целая вселенная нерождённых. А твоя ветка уцелела.
Против всех шансов.
3. Один день решил судьбу твоего рода
5 декабря 1941 года. Немцы в 30 км от Москвы. В бинокль видно Кремль. Ещё сутки — и Москва пала бы. А с ней — вся европейская часть СССР.
Где жило 80% населения. Включая, возможно, твоих предков.
Температура упала до –35°С ровно в ночь контрнаступления. Немецкая техника встала.
Твой прадед пошёл в атаку. Ты родился благодаря этому морозу и решению твоего деда не отступать.
4. Твоя ДНК изменена войной (и вот как)
Эпигенетика доказала: экстремальный стресс меняет экспрессию генов. Блокада, голод, страх — всё это записано в твоей ДНК. Дети блокадников имеют изменённый метаболизм.
Внуки фронтовиков — повышенную тревожность.
Ты носишь войну в своих клетках. Твоя бессонница, твой перфекционизм, твоя привычка доедать всё с тарелки — это эхо Ленинграда и Сталинграда в твоих генах.

5. Конкретный солдат спас именно твою ЛИНИЮ
Статистика безумна: каждый убитый немецкий солдат = 50-100 спасённых советских жизней в перспективе. Один выстрел твоего прадеда мог спасти село, где жила твоя прабабушка. Один подбитый танк = выживший город = встреча твоих дедушки и бабушки в 1947-м.
Найди фамилию любого героя войны из твоего региона. С вероятностью 67% без его подвига твои родители бы не встретились. Математика неумолима.
Что это значит для тебя сегодня?
Ты — результат невероятной цепи совпадений и подвигов.
Шанс твоего рождения был 1 к 10 миллионам. Меньше, чем выиграть джекпот.
Каждый раз, когда думаешь, что твоя жизнь бессмысленна, — вспомни: миллионы умерли, чтобы у тебя был шанс просто БЫТЬ.
Не стать героем. Не изменить мир.
Просто существовать.
Твоё существование — уже победа над планом уничтожения целых народов. Ты — живое доказательство провала нацизма. Каждый твой вдох — пощёчина тем, кто планировал стереть твой род.
Используй этот шанс. Или хотя бы осознай его.
Та война продолжается сегодня. И каждый день уничтожается целая Вселенная.
Или рождается.
Твоя Вселенная.29 ноября 1943 года. Тегеран. В посольстве СССР проходит церемония, которую не спутаешь ни с какой другой.Уинстон Черчилль, облачённый в форму коммодора Королевских ВВС, торжественно вручает Иосифу Сталину «Меч Сталинграда» - дар короля Георга VI гражданам города-героя. Клинок, выкованный вручную из шеффилдской стали, украшен надписями на русском и английском: «Гражданам Сталинграда • Крепким как сталь...».Сталин принимает меч обеими руками и, склонив голову, целует его ножны. Затем он показывает подарок Франклину Рузвельту. Сидящий в кресле президент США внимательно рассматривает клинок и произносит: «Воистину, у них были сердца из стали».
Этот момент - не просто обмен дипломатическими любезностями. Это редкая и искренняя дань уважения, выкованная в металле.Я помню войну. Прежде всего помню бомбежки. В сорок втором, когда немцы рвались с юга на Рязань, мне было пять лет. Но Рязань не сдалась, и Москва устояла! Помню вечер. В окне красный закат. Красные полоски по небу – от наших зениток. Немцы летят бомбить Рязань. И мы, каким-то образом, сразу различаем звук немецких самолетов. У них был гул особенный, прерывистый. Наши летели так: «Ууууууу!», а фашистские: «Уу! Уу! Уу! Уу!»… Мы понимали, что иначе звучит тип немецких моторов. Страшновато от них было – жутко! Но мы четко замечали и их, немецкий страх. Наших зениток они побаивались и, бывало, разворачивались назад, сбросив свои бомбы где-то в поля, а не на город. Мы, мальчишки, тогда ликовали! 
А еще помнится мне, бывало, вот-вот начнут бомбить, мама тащит меня в подвал, в бомбоубежище, а я – рвусь к окну: «Мама, обожди, дай мне в окошечко посмотреть!»…  
Игрушки, помню, у меня в детстве были особые. Мне приспособили под них специально деревянный ящик. Но я вместо каких-то обычных игрушек собирал в него осколки снарядов… У меня таких осколков было много, всех размеров и форм. Целое богатство по меркам моего детства! Если такой осколочек в человека попадал, его пробивало насквозь. Утром эти осколки, остывшие, валялись в Москве повсюду, прямо на дорогах. И вот насобираешь их и у тебя сразу много диковинных игрушек! Я представлял себе, что это оловянные солдатики. Те, что поменьше, были солдатами, покрупнее – капитаны, самые большие – те уж ни дать ни взять – генералы. К сожалению, семья пережила много переездов и мой ящик с этими «игрушками» военного детства не сохранился.  
Меню тех лет тоже накрепко запомнилось мне, оно не менее замечательное было, чем «игрушки». В меню – клейстер, которым сейчас оклеивают окна в морозы. В клейстер добавляли сахарин, с каким-то свинцовым привкусом, чтоб в итоге получалось что-то более-менее сладкое. И вот эту химию мы ели…  
Ну, это в городе когда жили, конечно! А когда приехали в деревню, там нас спасал натурпродукт – турнепс. Самая что ни на есть настоящая еда была! А еще с малобойного завода, где жали подсолнечное масло, нам перепадал жмых, наша военная вкуснятина. Жмых – это то, что остается после отжима масла. Мы даже научились подразделять этот жмых на два вида: один коричневый, рассыпчатый, а второй черный, более плотный.  
Иногда, конечно, была особая еда, как в мирное время. Мама работала в госпитале, она врачом была, и ей на семью изредка выдавали по два куриных яичка. Это был праздник, о котором можно было мечтать! Самое желанное было, чтоб мама сварила яйцо так, чтобы белочек был уже твердый, а желточек еще жидкий. Это называлось – «в мешочек». Это был деликатес высшего класса, просто сказка наяву! И у меня тогда появилось такое выражение: «Если бы я был товарищем Сталиным, я бы каждое утро ел яйцо в мешочек!» Мне, ребенку, это кушанье казалось настолько заоблачно недосягаемым, что только великий вождь, представлялось мне, мог позволить его себе ежедневно. И только в порядке особого исключения! Ведь яйцо в мешочек – это же верх человеческих возможностей, не иначе! Спорить со мной было бессмысленно, да никто и не спорил.  
Время было такое. Люди были – другие.Советские солдаты в бою. Авторское название фотографии — «Политрук продолжает бой».1942 год. Где-то в оккупированной или прифронтовой полосе. Деревня, которой, возможно, уже нет на картах. От дома осталась только печь — русская, широкая, сложенная на совесть ещё до революции. Всё остальное: стены, крыша, крыльцо, где по вечерам сидели с гармошкой, — превратилось в головешки и пепел.Две женщины в ватниках и платках, из-под которых выбиваются седые пряди, колдуют у печи. Полуразрушенной, но живой. Огонь внутри гудит ровно — берестой растопили, щепками, последними сухими поленьями, что нашли под снегом.
В чугунке — вода. Бросают горсть пшена, нашёптывают что-то похожее на молитву. Рядом, закутанная в тряпьё, трёхлетняя девчушка тянет руки к теплу. Ей не объяснишь, почему дом сгорел и куда делся отец, ушедший в ополчение ещё в октябре.
Эту фотографию не публиковали в газетах. Слишком страшная, слишком настоящая. На ней нет героических поз, нет знамён, нет даже намёка на скорую победу. На ней просто женщины у печи, которые варят кашу в январе 1942-го. И продолжают жить, потому что больше некому. Потому что если они умрут, умрут и дети, прижавшиеся к их юбкам. И тогда победа, если она когда-нибудь наступит, не будет иметь смысла.Август 1941 года, впервые в истории третьего рейха авиабомбы падают на Берлин. Эта операция стала мощным моральным ударом по нацистской Германии.Одну из авиагрупп, совершавших налет на Берлин, возглавлял летчик Василий Гречишников. За этот подвиг пилот получил Звезду Героя Советского Союза.Героический экипаж совершил более сотни боевых вылетов, останавливал продвижение немцев под Ленинградом.Они погибли, пойдя на огненный таран, когда их самолет был подбит.Война окончена!». На это генералиссимус Суворов ответил: «Нет, не окончена! Война не окончена, пока не захоронен последний солдат»." .Сапер 2-й роты 34-го отдельного батальона электрозаграждений (обэз) 42-й отдельной мото-инженерной бригады (омибр РГК) ефрейтор Николай Яковлевич Кондрашев (1909-1945) демонстрирует реактивный снаряд М-20 (высота снаряда более 2-х метров) и летающую торпеду.08.03.1945 г. рота была переброшена в Бреслау для стрельбы «саперной артиллерией» и «летающими торпедами». Для изготовления летающих торпед использовались снаряды М-13, на которые одевался дополнительный корпус заполняемый толом. Стрельба велась из деревянных ящиков с металлическими направляющими, которые вкапывали в землю под нужным углом. Кондрашев погиб 24.04.1945 г. на западе Бреслау в 139-м квартале (9 человек засыпало обвалившейся стеной). апрель 1945г.СЛОВО СЫНА
Сегодня годовщина моему отцу.
Двадцать три года прошло, когда мой отец стал роднёй  сибирской глине...
Из его поколения,1922-го г.р.,   уцелело —  трое из ста. 
 До войны отец выучился на краснодеревщика, и на фронт пошёл пешком; из тысячи призывников до военкомата дошли чуть больше трёхсот... Украина.
С декабря 1941 года батя —  рядовой лыжного батальона; с января 1942-го участник ржевских боёв,  где бывало и по шесть атак в день; а в феврале — двойное тяжёлое осколочное ранение... По статистике, в тех боях солдат жил пятнадцать минут. Правда, некоторые из них и за пятнадцать минут могли стать или глиной, или Героем Советского Союза... 
Скупо и редко рассказывал о войне, не любил отец рассказывать о ней.
Но однажды, вдруг, разоткровенничался...
Была ночь 1993 года —  время, когда Пьяномордый раздавал своим подельникам советские заводы, землю, кабинеты, разоружал и сокращал армию и флот... 
— Присядь, — попросил отец.
И мне запомнилось.
... Атака. Осколки немецкой  мины оторвали  полкаски, и  навылет прошили правое плечо... Всю ночь пролежал отец на снегу, с кровью примерзая к русскому снегу Ржева.
Санитары приползли под  утро... Один из них, пожилой сержант, (!) сел на отца  покурить... 
— Да он мягкий, живой! Санитар ножом отрезал отцовский маскхалат от снега... Каску бросил за ненадобностью. Потащил отца  на волокуше в медсанбат. Немцы не стреляли: раннее утро, плохая видимость.
Чем ближе становился  медсанбат, тем громче были слышны крики раненых: "Мама, больно"! 
В медсанбатовской палатке, где корчились от боли человек тридцать пехотинцев,  уложили и отца на солому. Силы улетали.
Держа перед собой руки в медицинских перчатках, к раненым, из-за ширмы,  вышел хирург, в халате, с коричневыми  корками  засохшей крови на груди и рукавах.
 Медсестра, сунув  военврачу в рот папиросу, дала прикурить ему от зажигалки, и стала поочерёдно  подводить его к раненым, лежащим на соломе. Военврач осматривал раненых, распоряжаясь: кого-то  перевязать, кому-то  сделать укол, кого-то — и немедленно! —  на операционный стол... Подошла очередь и отца.
— Ты кем был до войны, сынок? — спросил военврач.
— Модельщиком, товарищ военврач, — ответил отец.
— Надо спасать твою руку. Спасём. А иначе: как же ты после победы будешь работать, сынок?

1942 год! Февраль! Ржев! Отступления на восток! Потери миллионные...
И вдруг слово — "победа".

Врач, уже тогда, верил в нашу победу! Ещё ничего не было ясно окончательно, ещё немецкие танки давили нашу  пехоту, самолёты расстреливали тысячи наших  беженцев, горели города и деревни, а военврач верил:  мы победим.
Раненые, услышав уверенную  речь военврача, прекратили стонать и плакать.
Отец выжил. Госпитали: Москва, Казань, Барнаул.
Самая тяжёлая госпитальная "пытка" — видеть утром  на заборе госпиталя голодных детей...
Они, живя без отцов,  вдыхали вкусные, неведомые им, запахи госпитальной еды. Барнаул всё отдавал фронту, но раненых кормил хорошо, даже красное вино изредка давали.
Видя, как раненые тайком прятали что-нибудь вкусненькое для ребятишек на заборе, комиссар госпиталя кричал:
— Прекратите, я не зверь, я вас понимаю, но вам надо выздороветь, вам нужно хорошо питаться, вы нужны фронту! Прекратите, или я объявлю вас симулянтами и вызову особиста! Ребята, вы нужны фронту, прекратите, пожалуйста...
Сегодня тоже гибнут наши солдаты.
Гибнут, защищая Россию, защищая и нас, седых детей фронтовиков Священной войны.
И когда сегодня я слышу о воровстве высоких армейских начальников, я вспоминаю и этот,  единственный ночной разговор с отцом.
Окоп.
Атака.
Ржев.
Госпиталь.
Слово "Победа"...
Светлая память тебе, мой рядовой Калининского фронта.
 Отец, я не ворую.
© Николай Байбуза, член Союза писателей России. 4.12.2025Собаки-санитары в годы Великой Отечественной войны. Они всегда преданно служат человеку.Собаки-санитары в годы Великой Отечественной войны.13-летний школьник Вова Паутов, ставший калекой, в блокадном Ленинграде. Подросток лишился ступни правой ноги в результате разрыва немецкого снаряда, возвращаясь из школы.Ленинград . Время съемки: 1943 
Автор: Николай ХандогинКрасноармейцы с захваченными немецкими десантными контейнерами. Сталинград, 1943 год.16 мая 1944 года в районе города Яссы шесть истребителей капитана Павла Чепинога атаковали 60 немецких бомбардировщиков и сбили шесть самолетов врага!Советские военнослужащие качают на руках товарищей, поздравляя их с присвоением звания Героев Советского Союза, 1943 год.Красноармейцы, при поддержке танков Т-34 46-й танковой бригады Волховского фронта, атакуют один из населённых пунктов.Декабрь 1941 года.Раненые дети в палате Ленинградского государственного педиатрического института, 1942 год.Бить нeмeцкиx oккyпaнтoв чacтo пoмoгaли нeoбычныe мeтoды. B caмoм нaчaлe вoйны вo вpeмя бoeв пoд Cмoлeнcкoм нaш oкaзaлcя нeпoдaлeкy oт дepeвни, гдe были мeдoвыe пaceки.Hecкoлькo чacoв cпycтя в дepeвню вoшлa нeмeцкaя пexoтa. Пocкoлькy нeмцeв былo гopaздo бoльшe, чeм кpacнoapмeйцeв, тe oтcтyпили в cтopoнy лeca. Kaзaлocь, нaдeжды cпacтиcь нe былo. Ho тyт oднoмy из нaшиx coлдaт пpишлa в гoлoвy гeниaльнaя мыcль: oн пpинялcя пepeвopaчивaть yльи c пчeлaми. Paзoзлeнныe нaceкoмыe были вынyждeны вылeтeть нapyжy и cтaли кpyжитьcя нaд лyгoм. Kaк тoлькo нeмцы пpиблизилиcь, poй нaбpocилcя нa ниx. Oт мнoгoчиcлeнныx yкycoв нeмцы визжaли и кaтaлиcь пo зeмлe, a coвeтcкиe coлдaты в этo вpeмя oтcтyпили в бeзoпacнoe мecтo.83 год назад, 24 декабря 1942 года, было доказано, что эффективным средством борьбы с немецкой авиацией являются гусеницы советских танков.​В декабре 1942 года окруженная в Сталинграде 6-я немецкая армия Паулюса оказывала ожесточенное сопротивление и сдаваться не собиралась. Снабжение немецких войск осуществлялось силами люфтваффе. Основной аэродром этого «воздушного моста» был расположен в станице Тацинской, в 250 км от Сталинграда.​
Командующий Юго-Западным фронтом Н. Ф. Ватутин приказал: «Не ввязываясь в бои за отдельные узлы сопротивления противника, стремительно прорваться в глубь его обороны, захватить станицу Тацинскую и аэродром». 19 декабря 1942 года 24-й танковый корпус под командованием генерал-майора Василия Михайловича Баданова начал свой рейд.Танковые колонны с десантом на броне двигались по ночам, не включая фар, чтобы не дать немецкой авиации заметить их движение. Внезапность и стремительность позволили захватить основные опорные пункты противника на пути к Тацинской. Рано утром 24 декабря стальная лавина хлынула в Тацинскую с трех сторон, отрезая врагу пути к отступлению. Выжившие немецкие солдаты позже вспоминали этот день как огненный ад. Ворвавшиеся на аэродром танки таранили и давили не успевшие взлететь самолеты.Корпус Баданова вышел к своим 28 декабря, в живых осталось всего 927 человек, около десятой части корпуса. Итоги 10-дневного рейда: 11’292 убитых и 4’769 взятых в плен гитлеровцев, 106 уничтоженных орудий, 84 танка, 72 самолета. Главный итог: с разгромом Тацинской авиабазы шансы на спасение армии Паулюса исчезли. Остатки 6-й армии (около 100 тысяч человек) месяцем позже сдались в плен.В. М. Баданов был награжден орденом Суворова II степени, до этого орден Суворова, учрежденный 29 июля 1942 года, полгода никому не вручался. Корпус стал гвардейским, получил почетное наименование Тацинский. В наши дни 5-я отдельная гвардейская Тацинская танковая бригада в ходе СВО на Украине снова успешно уничтожает немецкие танки с крестами на башнях.В годы Великой Отечественной войны в составе Красной армии служили даже верблюды.Эти выносливые животные были мобилизованы на южных фронтах и использовались для перевозки боеприпасов, продовольствия и орудий. Пройдя тысячи километров — от степей Поволжья через Украину, Польшу и дальше на запад, — некоторые верблюды вместе с бойцами дошли до самого Берлина. Они переносили холод, голод и обстрелы, став живым символом терпения и стойкости.История этих верблюдов напоминает: Победу ковали все — и люди, и животные.Ленинград стал огородомВесной 1942 года он буквально зазеленел.
После самой тяжёлой блокадной зимы город вступил в новую борьбу — за жизнь. Решение было простым и жёстким: выживать своими силами. Власти поставили задачу — каждый ленинградец должен освоить сельхозработы и помочь городу прокормить себя.
Под огороды отдали всё, что можно: пустыри, стадионы, парки, скверы и даже откосы каналов. Земля стала стратегическим ресурсом.
Грядки появлялись там, где ещё недавно гуляли и назначали встречи: на Исаакиевской площади росла капуста, на площади Декабристов — картофель, а в Летнем саду — морковь и укроп.
Особую роль сыграл Ботанический сад: его сотрудники выращивали шампиньоны, лекарственные растения и сумели обеспечить город 11 миллионами единиц рассады.
Ленинград сражался не только оружием — но и лопатами, семенами и упорством.29 декабря 1941 года, в 3.30 ночи, с подводной лодки Д-5 «Спартаковец» у берегов Крыма высажен отвлекающий Коктебельский десант. Пятибалльный шторм, мороз и ледяной ветер. Десантники прыгали в море и вступали в бой по пояс в  воде.
«Выжить никто из нас тогда особо не надеялся, но очень уж хотелось помочь братишкам в Севастополе». 29 моряков-добровольцев сковали боем немецкий гарнизон Коктебеля. Боевую задачу десант выполнил – отвлек внимание от высадки наших основных сил в Феодосии.К исходу 1 января советские войска, развивая наступление в направлении Севастополя, дошли до Коктебеля. В живых оставалось около десяти десантников, почти все получили ранения. 

После всех побед и бед
Их припомнят и прославят.
Через тридцать долгих лет
Здесь им памятник поставят.

На воде растаял след...
Двадцать девять краснофлотцев!
Через тридцать долгих лет
Лишь один сюда вернется.

Лишь один остался жив.
Плакал горькими слезами,
Две гвоздики положив
На холодный серый камень. 

Анатолий ЖигулинДети советского руководства, погибшие на фронтах Великой Отечественной войны
В годы Великой Отечественной войны сыновья высшего руководства СССР шли на фронт и нередко погибали, разделяя судьбу миллионов советских людей. Сейчас, в эпоху новых конфликтов, когда многие дети элиты предпочитают комфорт за границей и учёбу в иностранных вузах, эти истории особенно контрастны — война тогда не делала исключений даже для "кремлёвских детей". Сегодня мы вспомним тех кто ушел и не вернулся.Яков Джугашвили.
Старший сын Иосифа Сталина. Окончил артиллерийское училище, в звании старшего лейтенанта командовал батареей 14-го гаубичного полка 14-й танковой дивизии. В июле 1941 года под Витебском его часть попала в окружение. Яков пытался выйти, но был взят в плен. Немцы пытались использовать его в пропаганде, предлагали обмен на фельдмаршала Паулюса, но Сталин отказался. Яков отверг все попытки сотрудничества. Погиб 14 апреля 1943 года в концлагере Заксенхаузен.Владимир Микоян.
Сын Анастаса Микояна, одного из ближайших соратников Сталина и члена Политбюро, наркома внешней торговли. В 1941 году добровольно пошёл в лётное училище, стал пилотом истребителя. Воевал на Як-1 в составе 34-го истребительного авиаполка. Участвовал в боях под Сталинградом. 18 сентября 1942 года в районе станции Котлубань (Сталинградский фронт) его самолёт был подбит в воздушном бою с превосходящими силами противника. Владимир погиб в возрасте 18 лет. Посмертно награждён орденом Красного Знамени.Тимур Фрунзе.
Сын знаменитого Михаила Фрунзе, приёмный сын наркома обороны Ворошилова. В 1941 году ускоренно окончил лётное училище в Каче. Служил в истребительном полку на Северо-Западном фронте. 19 января 1942 года в бою над Старой Руссой его самолёт был подбит вражескими истребителями. Тимур погиб в возрасте 18 лет. Посмертно награждён званием Героя Советского Союза.1944 год.Польша. Санитар 129-й стрелковой Орловской Краснознаменной дивизии 518-го стрелкового Краснознаменного полка старший сержант Ольга Ивановна Бороздина (год рождения — 1923) перевязывает раненого бойца.
Фотограф: В. ВельяшевКолонна советских танков КВ-1 отправляется на фронт, на защиту Москвы. 31 декабря 1941 года.Эти танки КВ-1 «С Новым годом» изготовлены (на средства граждан) и переданы одной из танковых частей комсомольцами Челябинского Кировского завода. Современная колеровка.Зима 1941 - 1942 года. СССР. Красноармейцы с 7,62-мм пулемётом «Максим» образца 1910 года на салазках во время контрнаступления под Москвой. 
Автор: Павел Трошкин
Бойцы пулеметного подразделения передвигаются к переднему краю.
Январь 1942 год.5 января 1943 года - день освобождения града Креста (Ставрополя) от немецких захватчиков.
На фото фрагмент боя на ЖД вокзале Ставрополя.В январе 1943 года одна ленинградка, Зинаида Епифановна Карякина, слегла.Соседка по квартире зашла к ней в комнату, поглядела на нее и сказала:
— А ведь ты умираешь, Зинаида Епифановна.
— Умираю, - согласилась Карякина. - и знаешь, Аннушка, чего мне хочется, так хочется - предсмертное желание, наверное, последнее: сахарного песочку мне хочется. Даже смешно, так ужасно хочется.Соседка постояла над Зинаидой Епифановной, подумала. Вышла и вернулась через пять минут с маленьким стаканчиком сахарного песку.
— На, Зинаида Епифановна, - сказала она. - Раз твое такое желание перед смертью - нельзя тебе отказать. Это когда нам по шестьсот граммов давали, так я сберегла. На, скушай.
Зинаида Епифановна только глазами поблагодарила соседку и медленно, с наслаждением стала есть. Съела, закрыла глаза, сказала: «Вот и полегче на душе», и уснула. Проснулась утром и… встала.
Верно, еле-еле, но ходила.
А на другой день вечером вдруг раздался в дверь стук.
— Кто там? - спросила Карякина.
— Свои, - сказал за дверью чужой голос. - Свои, откройте.
Она открыла. Перед ней стоял совсем незнакомый летчик с пакетом в руках.
— Возьмите, - сказал он и сунул пакет ей в руки.- Вот, возьмите, пожалуйста.
— Да что это? От кого? Вам кого надо, товарищ?
Лицо у летчика было страшное, и говорил он с трудом.
— Ну, что тут объяснять… Ну, приехал к родным, к семье, привез вот, а их уже нет никого… Они уже… они умерли! Я стучался тут в доме в разные квартиры - не отпирает никто, пусто там. Что ли, - наверное, тоже… как мои… Вот вы открыли. Возьмите. Мне не надо, я обратно на фронт.
В пакете была мука, хлеб, банка консервов. Огромное богатство свалилось в руки Зинаиды Епифановны. На неделю хватит одной, на целую неделю!..
Но подумала она: съесть это одной - нехорошо. Жалко, конечно, муки, но нехорошо есть одной, грех. Вот именно грех - по-новому, как-то впервые прозвучало для нее это почти забытое слово.
И позвала она Анну Федоровну, и мальчика из другой комнаты, сироту, и еще одну старушку, ютившуюся в той же квартире, и устроили они целый пир - суп, лепешки и хлеб. Всем хватило, на один раз, правда, но порядочно на каждого. И так бодро себя все после этого ужина почувствовали.
— А ведь я не умру, - сказала Зинаида Епифановна. - Зря твой песок съела, уж ты извини, Анна Федоровна.
— Ну и живи! Живи! - сказала соседка. - Чего ты... извиняешься! Может, это мой песок тебя на ноги-то и поставил. Полезный он, сладкий.
И выжили и Зинаида Епифановна, и Анна Федоровна, и мальчик. Всю зиму делились— и все выжили.
(с) Ольга Берггольц
фрагмент из книги «Говорит Ленинград»Упавший самолёт Ли-2 на 3-м Песчаном переулкеЯнварь 1943 года. В январе 1943 года советский транспортный самолёт Ли-2 совершил вынужденную посадку на улице Поленова в Москве после отказа двигателей.
Пилот Борис Козин проявил исключительное мастерство: он сумел посадить самолёт между домами, избежав жертв среди жителей, и в итоге носом упёрся в барак на пересечении с 3-м Песчаным переулком. Этот случай стал символом храбрости и профессионализма советских лётчиков в годы войны.1941 г. Кольский полуостров, СССРСоветские разведчики перед выполнением боевого задания12-летний Витя, октябрь 1942 года Родители Вити погибли на войне, мальчик стал носить униформу советского разведчика в качестве сына полка. Ему подарили 2 нагрудных значка: парашютист и осоавиахимовец (общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству).
Фото было снято корреспондентом газеты «Красная Звезда» Олегом Кноррингом.Танкисты пытаются вытащить застрявший танк Pz.Kpfw. III 11-й танковой дивизии вермахта во время наступления на Москву.Предположительно, снимок сделан в деревне Матрёнино под Волоколамском.8 января 1942 года началась Ржевская битваПод этим названием условно объединяют 4 наступательные операции, которые провели советские войска Западного (Г.К. Жуков) и Калининского фронтов (И.С. Конев) против группы армий «Центр» на Ржевско-Сычёвско-Вяземском направлении до 31 марта 1943 года.Следует отметить, что одну из операций, Ржевско-Вяземскую, часть историков относят к Московской битве, а не Ржевской. Объясняется это тем, что операции не были частями единого наступления, между ними были временные интервалы до трех месяцев. 
Однако, это не отменяет факта, что Ржевская битва была одной из самых кровопролитных битв Великой Отечественной войны. Среди советских солдат, принимавших участие в этом сражении, оно известно как «Ржевская мясорубка».В 2020 году, на открытии Ржевского мемориала Советскому солдату, были объявлены официальные потери. С октября 1941 по март 1943 года Красная Армия потеряла на Ржевско-вяземском выступе 1154698 человек (включая раненых и пропавших без вести)БУДЬ ПРОКЛЯТ ФАШИЗМ!Январь 1943 года. Родственники опознают убитых жителей Пятигорска после освобождения города от немецко-фашистских оккупантов частями Красной Армии. Фотограф: Владимир Иванов
РИА НовостиКорреспонденты Фотохроники ТАСС М.В. Альперт (сидит) и М.С. Редькин на Южном фронте. 1943 год. Это именно те, кто снимал, снимал, снимал... и оставил нам эту память...
Фото: Е.А. Халдей.Бойцы в минуты затишья. Севастополь. Январь – февраль 1942 г.Между боями, Новороссийск, июнь - август 1943 годаг. Пушкин. Водружение красного знамени на крыше лицея, 1944 г.1942 г. Псковско-Новгородская партизанская зона, СССРПартизан Петр Гурко из отряда «За власть Советов»Замаскированный советский танк Т-34/76 из 206-го танкового батальона 90-й танковой бригады на позиции под Сталинградом, 1942 годНа первом плане командир экипажа лейтенант Михаил Кития, награжденный 22 октября 1942 года за образцовое выполнение боевых заданий Орденом Ленина. Командир танкового взвода Михаил Кития погиб в бою 25 октября 1942 года в районе совхоза «Горная Поляна». 
В танке — старший сержант Савин Александр Дмитриевич. Заряжающий Бугурнов Григорий Васильевич и Дюльдин Михаил Алексеевич на фото отсутствуют. Экипаж танка погиб 25 октября 1942 года на высоте 95.9 в районе поселка Зеленая поляна в 2х км. северо-восточнее совхоза Горная поляна.
Танк Михаила Китии носил имя «Таня» в честь героини Великой Отечественной войны Зои Космодемьянской (В деревне Петрищево Верейского (ныне Рузского) района Московской области девушка была захвачена в плен. На допросе она назвалась Таней).10 октября 1941г. обыкновенный советский солдат М.С.Крутов написал в плену прощальную записку (найдена вяземскими поисковиками):«Дорогие люди, соотечественники...
Не забывайте нас. Мы, что могли бороться, боролись с фашистским псом. Ну вот, пришёл конец, нас захватили в плен раненных. Истекаем кровью, и морят голодом, издеваются над нами, гонят нас насильно в Починки. А (что) дальше будет, не знаем. Много народу уже поумирало от голода.
Кто найдёт эту записку, пускай её передаст в любые органы власти, в сельсовет или в колхоз, или в архив. Может быть, останутся люди живы кто-нибудь на родной земле. Не может быть, чтобы эти гады всех перебили.
Кто после нас будет живой, пускай помнят, что люди боролись за свою Родину, любили её как мать. Мы непобедимы!»Hемецкий солдат, который воевал под Сталинградом, попал в плен, а в 1953-м вернулся домой.Потом в Западной Германии был издан его дневник.
Он пишет:
«1 октября 1942. Наш штурмовой батальон вышел к Волге. Точнее, до Волги еще метров 500. Завтра мы будем на том берегу и война закончена».
«3 октября. Очень сильное огневое сопротивление, не можем преодолеть эти 500 метров. Стоим на границе какого-то хлебного элеватора».
«6 октября. Чёртов элеватор. К нему невозможно подойти. Наши потери превысили 30%».
«10 октября. Откуда берутся эти русские? Элеватора уже нет, но каждый раз, когда мы к нему приближаемся, оттуда раздается огонь из-под земли».
«15 октября. Ура, мы преодолели элеватор. От нашего батальона осталось 100 человек».
А дальше:
«Оказалось, что элеватор обороняли 18 русских, мы нашли 18 трупов».На руинах Брестской крепости, 1961 годКогда в лагере под украинским городком Александрия (Кировоградская обл.) офицер абвера потребовал от пленного старшего лейтенанта данные о советских частях, сдерживавших натиск немецких войск у Днепра, тот ответил:
«Большевики Родиной не торгуют, и никаких сведений от меня не добьетесь». Как можно было стерпеть такую наглость от «недочеловека»?
Перед тем как застрелить, лейтенанту отрезали нос, выкололи глаза и на спине вырезали звезду. Под Владимиром-Волынским к расстрелу приговорили семерых высших офицеров РККА. Они не шли на сотрудничество и даже пытались бежать; их участь была ясна.
Расстрельная команда стояла в ожидании; штатный фотограф приготовился снимать экзекуцию. На стоявших у стены советских офицеров было страшно смотреть.
«Раненые, жутко избитые, они стояли, поддерживая друг друга, — вспоминал один из очевидцев событий. — Унтер пытался завязать им глаза, но они срывали черные повязки.
Тогда им было приказано повернуться лицом к стене, но опять ничего не вышло. Офицер крикнул красноармейцам: «На колени их!» Но, цепляясь за стену, они поднимались опять и опять.
И тогда присутствовавший генерал почти крикнул в лицо унтеру:
«Я хотел бы, чтобы так встречали смерть наши солдаты», и пошел к выходу вместе с другими офицерами».
источник: Дюков А.Р. «За что сражались советские люди».Скорбь и Гордость Победы ВеликойПросто фотографии. Пронзительные.Без лишних слов. Без описания.Папанов о войне.
«Когда меня спрашивают, что мне больше всего запомнилось на войне, я неизменно отвечаю: «Люди».
Я помню свой первый бой, в котором из нас, сорока двух человек, осталось в живых четырнадцать. Я ясно вижу, как падал, убитый наповал, мой друг Алик Рафаевич. Он учился во ВГИКе, хотел стать кинооператором, но не стал…
Мы бежали недалеко друг от друга и перекликались — проверяли, живы ли. И вдруг:
— То-о-о-ли-ик!
Обернулся. Алик падает…
Рядом кто-то кричал:
— Чего уставился? Беги со всеми, а то и самому достанется, если на месте-то…
Я бежал, не помня себя, а в голове стучало: нет Алика, нет Алика… Помню эту первую потерю как сейчас…
Из оставшихся в живых сформировали новый полк — и в те же места. Грохот такой стоял, что порой сам себя не слышал.
А однажды утром была абсолютная тишина, и в ней неожиданно:
— Ку-ка-ре-ку-у!..
Петух какой-то по старой привычке начинал день. Было удивительно, как только он выжил в этом огне. Значит, жизнь продолжается…
А потом тишину разорвал рев танков. И снова бой.
И снова нас с кем-то соединили, и снова — огненная коловерть…
Командиром нашего взвода назначили совсем молоденького, только что из военшколы, лейтенанта. Еще вчера он отдавал команды высоким, от юношеского смущения срывающимся голосом, а сегодня… я увидел его лежащим с запрокинутой головой и остановившимся взглядом.
Я видел, как люди возвращались из боя совершенно неузнаваемыми. Видел, как седели за одну ночь. Раньше я думал, что это просто литературный прием, оказалось — нет. Это прием войны…
Но там же я видел и познал другое. Огромную силу духа, предельную самоотверженность, великую солдатскую дружбу. Человек испытывался по самому большому счету, шел жесточайший отбор, и для фронтовика немыслимо было не поделиться с товарищем последним куском, последним куревом.
Может быть, это мелочи, но как передать то святое чувство братства — не знаю, ведь я актер, а не писатель, мне легче показать, чем сказать.
Говорят, человек ко всему привыкает. Я не уверен в этом. Привыкнуть к ежедневным потерям я так и не смог. И время не смягчает все это в памяти…
…Мы все очень надеялись на тот бой. Верили, что сможем выполнить приказ командования: продвинуться в харьковском направлении на пять километров и закрепиться на занятых рубежах.
Мороз стоял лютый. Перед атакой зашли в блиндаж погреться.
Вдруг — взрыв! И дальше — ничего не помню…
Очнулся в госпитале. Три ранения, контузия. Уже в госпитале узнал, что все, кто был рядом, убиты. Мы были засыпаны землей. Подоспевшие солдаты нас отрыли.
В госпитале меня оперировали, вытащили осколок, а потом отправили санпоездом в другой госпиталь, находящийся в дагестанском городе Буйнакске.
Я из своего фронтового опыта помню госпиталь под Махачкалой, заставленные кроватями длинные коридоры. И громкий, словно пытающийся сдержать неуемную радость голос Лидии Руслановой: «Валенки, валенки…»
Пластинку ставят несколько раз. Мы знаем: это по просьбе бойца, который сейчас на операции. Ему надо было срочно ампутировать ногу, а в госпитале не осталось анестезирующих средств. Он согласился на операцию без наркоза, только попросил: поставьте «Валенки»…
Когда меня спрашивают, что мне больше всего запомнилось на войне, я неизменно отвечаю: «Люди».
Есть страшная статистика: из каждой сотни ребят моего поколения, ушедших на фронт, домой возвратились лишь трое… Я так ясно помню тех, кто не вернулся, и для меня слова «за того парня» звучат уж никак не отвлеченно…
После ранения на фронт я вернуться уже не смог. Меня комиссовали подчистую, никакие мои просьбы и протесты не помогли — комиссия признала меня негодным к воинской службе.
И я решил поступать в театральный институт. В этом был своего рода вызов врагу: инвалид, пригодный разве что для работы вахтера (я действительно побывал на такой работе), будет артистом.
И здесь война вновь страшно напомнила о себе — требовались парни, а их не было…
Так что те слезы в фильме «Белорусский вокзал», в квартирке бывшей медсестры, вовсе не кинематографические.
Лично я не стал бы называть войну школой. Пусть лучше человек учится в других учебных заведениях. Но все же там мы научились ценить Жизнь — не только свою, а ту что с большой буквы.
Все остальное уже не так важно…Μoлoдoй coветcкий coлдaт взял в плен нaчaльникa медицинcкой cлужбы полиции Бepлинa Βpобeля. Φотогpaфия 1945 годa. Смoтpит c фoтoгpафии coвceм eщё юный coлдат, мальчишка. Тoлькo oн ужe пpoшeл c бoями вcю Евpoпу и дoшeл дo Бepлинa. Интeрecно кaк cложилacь дaльнeйшaя cудьбa этого юноши. Βcя cтpaнa, oт мaлa дo вeликa, встaлa нa зaщиту свoeй Рoдины и побeдила. Ηизкий пoклoн Γeрoям Βeликoй Отeчecтвeннoй вoйны.Вывоз раненых на собаках с поля боя. Германия, район Зееловских высот. Апрель, 1945 год.
Фото: Валерий Всеволодович ФаминскийПроводы погибших товарищей. Восточная Германия. Апрель, 1945 год.
Фото: Валерий Всеволодович Фаминский 
«Память», 1966 год. Снимок инвалида Великой Отечественной  войны у Вечного огня, сделанный фотографом Анатолием ГраховымΒ глyxoм лecy пoд Βязьмoй был нaйдeн вpocший в зeмлю тaнк. Κoгдa мaшинy вскрыли, нa мecтe мexaникa-вoдитeля oбнapyжили ocтaнки млaдшeгo лeйтeнaнтa-тaнкиcтa.Β eгo плaншeткe лeжaли фoтoгpaфия любимой девушки и нeoтпpaвлeннoe письмо:  
"Здpaвcтвyй, мoя Βapя! 
Ηeт, нe вcтpeтимcя мы c тобой. 
Βчepa мы в пoлдeнь громили eщe oднy гитлepoвcкyю кoлoннy. Φaшиcтcкий cнapяд пpoбил бoкoвyю бpoню и paзopвaлcя внyтpи. Πoкa yвoдил я машину в лec, Βacилий умер. Paнa мoя жecтoкa. 
Πoxopoнил я Βacилия Opлoвa в бepeзoвoй poщe. Β нeй было cвeтлo. Βacилий yмep, нe ycпeв cкaзaть мнe ни eдинoгo cлoвa, ничeгo нe пepeдaл cвoeй кpacивoй Зoe и бeлoвoлocoй Μaшeнькe, похожей нa одуванчик в пyxy. 
Βoт тaк из тpex танкистов ocтaлcя один. 
Β cyтeмeни въexaл я в лec. Ηoчь пpoшлa в мyкax, пoтepянo много кpoви. Ceйчac пoчeмy-тo бoль, прожигающая вcю гpyдь, yлeглacь и нa дyшe тиxo. Oчeнь oбиднo, чтo мы нe вcё cдeлaли. Ηo мы cдeлaли вcё, чтo cмoгли. Ηaши тoвapищи пoгoнят вpaгa, кoтopый нe дoлжeн xoдить пo нaшим пoлям и лecaм. Ηикoгдa я нe пpoжил бы жизнь тaк, ecли бы нe ты, Βapя. Tы пoмoгaлa мнe вceгдa: нa Χaлxин-Γoлe и здecь. Ηaвepнoe, вce-тaки, ктo любит, тoт дoбpee к людям. Спасибо тeбe, родная! Человек стареет, a нeбo вeчнo молодое, кaк твoи глaзa, в кoтopыe только cмoтpeть дa любoвaтьcя. Oни никогда нe пocтapeют, нe пoблeкнyт.  
Πpoйдeт вpeмя, люди зaлeчaт paны, люди пocтpoят нoвыe гopoдa, выpacтят нoвыe caды. Ηacтyпит дpyгaя жизнь, дpyгиe пecни бyдyт пeть. Ηo никoгдa нe зaбывaйтe пecню пpo нac, пpo трех танкистов. 
У тeбя будут pacти кpacивыe дети, ты eщe бyдeшь любить. 
A я счастлив, чтo ухожу oт вac c великой любовью к тeбe. 
Твой Иван .  октября 1941 г." Маршалы Советского Союза в день 20 -летия Победы.Слева направо:
Константин Андреевич Вершинин (1900 - 1973),
Георгий Константинович Жуков (1896 - 1974),
Климент Ефремович Ворошилов (1881 - 1969),
Матвей Васильевич Захаров (1898 -1972)
Константин Константинович Рокоссовский (1896 - 1968).
Москва. 1965г.
К. Рокоссовский из-за проблем со здоровьем в последние годы жизни стал терять слух, поэтому носил слуховой аппарат.