На информационном ресурсе применяются рекомендательные технологии (информационные технологии предоставления информации на основе сбора, систематизации и анализа сведений, относящихся к предпочтениям пользователей сети "Интернет", находящихся на территории Российской Федерации)

Свежие комментарии

  • ВераВерная
    Замечательное мероприятие! Какие байкальцы молодцы - организовали международный фестиваль ледового искусства. Скульпт...Фестиваль «Живи н...
  • ВЛАДИМИР ЛАПИН
    мастера...., слов нет, одни восхищения!!!!!!Фестиваль «Живи н...
  • Сергей Легков
    Я тоже бывал в Казахстане, в геодезической партии. Помню, выехал из Москвы утром – самолет, машина… Добрался до парти...Цапля на обед и к...

Генуэзская конференция

Первый внешнеполитический успех Советского государства

Фото: советская делегация на Генуэзской конференции

Одной из предпосылок складывания Советского Союза стал дипломатический союз образовавшихся в ходе Гражданской войны советских республик. Военный и государственный союзы сложились в ходе самой войны. Делегация РСФСР в 1922 году представляла интересы всех союзных республик.

6 января 1922 года на конференции в Каннах представители победивших стран решили созвать следующую конференцию в Генуе 8 марта того же года и пригласить к участию в ней Россию. Конференция должна была решить финансовые, экономические и торговые вопросы. Прежде всего это были вопросы отношений с Германией и Россией. Внутреннее положение Германии оставалось нестабильным. В 1922 году она должна выплатить союзникам 500 млн марок репараций и поставить товаров на 1 450 млн марок (включая расходы на оккупацию). Еще 38 млн составляли расходы по мирному договору. Все расчеты делались в золотых марках. В бумажных эта сумма вырастала до 195,5 млрд, притом что бюджет Германии в 1922 году равнялся 83 млрд марок в бумаге. Выступая в январе 1922 г. в Верховном совете Антанты глава МИД Германии Вальтер Ратенау предупредил, что Веймарская республика не в состоянии будет одновременно выплачивать репарации в таком объеме и стабилизировать свое финансовое положение. Даже удвоение налогов не дало бы требуемого результата. Весьма тяжелым было и положение с доходным ранее балансом внешней торговли. Экспорт Германии перед Первой мировой составлял 10 млрд марок золотом, к 1922 году он упал до 2,5 млрд. 7 марта 1922 года Ратенау выступал перед комиссией рейхстага. «В центре нашей внешней политики, — сказал он, — стоит по-прежнему проблема репараций».

Сроки созыва конференции были перенесены, впрочем, все остальное оставалось неизменным. Все свои надежды Ратенау связывал с тем, что на будущей конференции в Генуе Германию поддержат представители США. «Власть Америки возросла значительнее в результате войны, чем какой-либо иной страны». Мощное влияние американской экономики и финансов на Европу становилось все более очевидным. США превратились в экспортера угля и контролировали до 90% мировой добычи нефти — с этим невозможно было не считаться, что, кстати, уже показала Вашингтонская конференция. Надежды Ратенау не оправдались — США не приняли участия в конференции, ограничившись ролью наблюдателя. 11 марта 1922 г. победители заключили в Париже соглашение о разделе репараций с Германии. 65% выплат должна была получить Франция. Оставалось немного — сделать так, чтобы побежденная страна оказалась в состоянии платить. В Германии работал печатный станок, курс марки постоянно падал, союзники надеялись перевести репарационные выплаты в натуру, т. е. в товары и сырье. В немалой степени экономическая реконструкция Германии и Европы была связана и с возвращением в систему экономики континента Советской России. Но восстановление экономических связей с Россией Великобритания и Франция предваряли весьма существенными требованиями, в которые входило и восстановление имущественных прав иностранцев.

В Наркомате иностранных дел активно готовились к конференции. Демонстрировалась полная уверенность в силах: «В противовес буржуазной Европе особняком стоит Советская Россия. Материально положение ее бесконечно тяжело: она разорена семилетней империалистической и гражданской войной; громадные районы страны охвачены голодом; миллионы десятин остаются незаселенными; тысячи фабрик и заводов не работают. Но Советская Россия совершенно точно и определенно знает, чего она хочет. Советская Россия знает, что и мировая и российская разруха могут быть преодолены только с помощью новых, крутых, сильно действующих средств. И у нее есть великая идея, открывающая перед ней, как и перед всем миром, пути исцеления, — идея социализма». Руководство подготовкой делегации взял на себя Чичерин. Работа была очень напряжённой. Лишь по вечерам нарком позволял себе немного расслабиться и играл на рояле музыку своих любимых композиторов.

Советская делегация прибыла в столицу Германии инкогнито, тем не менее её там ждали друзья, враги и плотная охрана полиции. 3 апреля 1922 года на советско-германских переговорах в Берлине обсуждался вопрос о взаимном отказе двух стран от финансовых претензий. Был составлен проект протокола соответствующего соглашения. Вестник НКИД публиковал прогнозы углубления противоречий между Англией и Францией ввиду возвращения в большую политику Германии и России. Но переговоры в Берлине не завершились подписанием какого-либо документа. Их участник с советской стороны отметил: «После этого стало совершенно ясно — на подписание договора до Генуи немцы не пойдут, что в их интересы входит лишь создание видимости русско-германского соглашения». Другой участник переговоров — Иоффе — подвёл итоги следующим образом: «Но, по-видимому, европейское настроение и, так сказать, удельный вес России еще не настолько определились в тот момент, чтобы Германия рискнула на такой важный шаг, и поэтому все наши попытки прийти к соглашению в Берлине были безуспешны». Этого надо было ожидать.

Ратенау, который определял политику Германии, собирался в Геную для окончательного преодоления наследия войны: «С этими настроениями мы едем в Геную, в этом смысле мы надеемся, что Генуя явится поворотным пунктом на пути к действительному умиротворению земли». Тем не менее советско-германские контакты не были и безрезультатны. Формула будущего соглашения была озвучена. 10 апреля 1922 г. приступила к работе Генуэзская конференция. Город был заполнен войсками, на улицы вышли многочисленные жители, приветствовавшие начало новой эпохи мира. Конференция должна была решить финансовые проблемы нового мира. На ней было представлено 29 стран, а с учетом доминионов Великобритании — 34. Поскольку приглашение об участии было сделано только РСФСР, 22 февраля 1922 года советские республики заключили договор о едином представительстве — их интересы в Генуе должна была защищать делегация РСФСР. Лойд Джордж назвал 1922 год годом выздоровления — прежде всего благодаря этой конференции.

Все на словах подавалось как преодоление наследия войны, все на деле подчеркивало, что мир разделен на победителей и побежденных. Даже при открытии конференции впереди был поставлен стол, за котором сидели представители победителей. Остальные «приглашенные» выстраивались в алфавитном порядке в соответствии с правилами итальянского языка. Французский был отвергнут, иначе Allemagne могла бы оказаться на одном из первых мест, в то время как Germania должна была затеряться среди остальных. Россия в соответствии с этим порядком вообще не могла претендовать на какое-либо первенство.

Пленарное заседание конференции открылось выступлениями представителей великих держав. Итальянский премьер Луиджи Факта призвал к экономическому сотрудничеству во имя будущего Европы. Ллойд Джордж и Пуанкаре приветствовали представителя великой итальянской нации и предложили его кандидатуру в качестве председателя конференции. Факта уже в этом качестве призвал к окончательному преодолению наследия Великой войны: «Здесь сгладились следы ненависти и неприязни, порожденных войной. Здесь нет уже ни друзей, ни врагов, ни победителей, ни побежденных; здесь только люди и нации, желающие сгруппировать все наличные силы для совместного достижения весьма возвышенной цели». Глава британской делегации Дэвид Ллойд Джордж также заявил о готовности, пусть и не абсолютной, принять политику равноправия: «Мы участвуем в этом собрании на началах абсолютного равенства. Это в том лишь случае, однако, если принимаем равные условия». Глава МИД Франции Луи Барту подтвердил, что права, добытые его страной, не помешают достижению этой цели. С союзниками солидаризировался представитель Японии виконт Кикудзиро Исии.

Весьма радостно встретил эти заявления рейхсканцлер Карл Йозеф Вирт: «Отрадно вспомнить, что созыв Генуэзской конференции является признаком возрастающего признания того факта, что господствующая ныне экономическая и финансовая разруха привела к настоятельной необходимости совместной работы и сотрудничества всех народов в целях предупреждения зла. Теперь, в момент наибольшей нужды, общее признание этого факта привело к решению созвать народы для врачевания как их собственных болезней, так и болезней всего человечества». Советская делегация во главе с Г.В. Чичериным также выступила с призывом к сотрудничеству. Глава НКИД выступал на французском: «Проблема восстановления мирового хозяйства при настоящих условиях настолько неизмерима и обширна, что она может быть разрешена лишь при искреннем желании координации своих действий со стороны всех европейских и неевропейских стран и при готовности их, в случае надобности, на временные жертвы. Экономическое восстановление России, как самого крупного государства в Европе, обладающего неисчислимыми запасами природных богатств, является непременным условием всеобщего экономического восстановления. Россия, со своей стороны, заявляет о своей полной готовности содействовать разрешению стоящей перед конференцией задачи всеми находящимися в ее распоряжении средствами, — а средства эти далеко не малы».

К этим средствам внимательно присматривались, но сотрудничество на Западе понимали по-своему. Предложения Чичерина о созыве всеобщего конгресса для установления мира на основе права каждого народа распоряжаться своей судьбой, разоружения, запрета на варварские способы ведения войны и т. п. с самого начала были отвергнуты Барту как не входившие в программу конференции. Позиция представителей Антанты, готовых забыть прошлое, сводилась к признанию необходимости экономического возрождения России, но только на основе отказа Москвы от национализации и монополии внешней торговли, выплаты долгов предыдущих правительств и частных лиц, и т. п. Эти предложения были отвергнуты.

Союзники попытались перетянуть на свою сторону германскую делегацию, отправив на переговоры с Ратенау итальянского представителя. Антанта хотела, чтобы Берлин примкнул к ее требованиям. Ратенау категорически отказался сделать это. «Устроили роскошный обед, нас на него не пригласили, а спрашивают, как нам нравится меню», — съязвил он. Положение было сложным, конференция постоянно колебалась на грани разрыва, её европейские участники пикировались по поводу того, чья страна более виновна в революции — Россия, Франция или Англия. В кулуарах конференции ходили слухи о возможном соглашении на предмет будущего бакинской и грозненской нефти. Положение советской делегации, лишенной к тому же возможности установить и поддерживать экстренную и прямую связь с Москвой, было весьма сложным. Разочарование в возможности удачного исхода конференции наступило быстро. Приближалось время неизбежного принятия решения. 13 апреля советская делегация получила приглашение посетить виллу Альбертис, где располагался Ллойд Джордж, для встречи с ним и Барту. 14 апреля состоялась встреча, дискуссия носила исключительно длительный и непродуктивный характер. Единственное, до чего удалось договориться, — это согласие встретиться еще раз 15 апреля.

Утром 15 апреля начали работу эксперты, а днем возобновилась встреча делегаций на вилле Ллойд Джорджа. Вновь выяснилось, что предварительным условием диалога с союзниками те считают безоговорочное признание долгов советским правительством. Переговоры подошли к точке, за которой их вести уже и не имело смысла. В тот же день Чичерин докладывал в НКИД: «Началось обсуждение лондонского меморандума, которое превратилось в рассмотрение основных спорных вопросов между нами и державами. Выяснилось еще раз громадное различие между взглядами другой стороны и нашими». Очевидно, убедившись в бесперспективности попыток установления диалога, Чичерин принял решение обратиться к Ратенау.

Глава немецкой делегации находился в напряженном ожидании. Он знал о консультациях советской делегации с представителями союзников и опасался внешнеполитической изоляции Германии. В два часа ночи на виллу, в которой жила немецкая делегация, пришел человек с трудно выговариваемой для европейцев фамилией. Это был глава НКИД. В результате сделанного им предложения началось знаменитое «пижамное совещание» германской делегации. В результате 16 апреля 1922 года был подписан советско-германский договор о взаимном признании на основе отказа от претензий (возмещение военных убытков, расходов на военнопленных и т. п.) (Ст. 1), Германия отказывалась от претензий по потерям частных лиц и государства вследствие применения советских законов (Ст. 2), дипломатические и консульские отношения немедленно восстанавливались (Ст. 3), устанавливался режим наибольшего благоприятствования для граждан обеих стран (Ст. 4), оба правительства договорились о благожелательном отношении к хозяйственным потребностям своих стран (Ст. 5). Единый дипломатический фронт Европы был прорван. 17 апреля о заключенном с РСФСР соглашении сообщила германская делегация. «Оба правительства стали на почву действительности, устранив все препятствия прошлого, — говорилось в этом документе, — единственное средство сделать возможным все то развитие, которое можно ожидать от их сотрудничества в будущем». Эта новость вызвала эффект разорвавшейся бомбы.

Генуэзская конференция – выход из дипломатической блокады

На фото: советская делегация в Генуе

Договор в Рапалло вызвал взрыв возмущения среди союзников, на германскую делегацию посыпались протесты. Большая и Малая Антанта, Португалия и Польша потребовали от Германии отказаться от дальнейшего участия в конференции, так как между РСФСР и Веймарской республикой был достигнут договор. Немцы согласились, но советская делегация ответила обращением в адрес Польши, предлагая ей отказаться от участия в переговорах на основании того, что советско-польский договор был подписан еще в 1920 г. в Риге. 20 апреля советская делегация представила свой меморандум, в котором говорилось о разногласиях между принципами Каннских деклараций, заявленных в качестве программы конференции, и практикой конференции. Обязательства советского правительства и его постановления останутся неизменными, со своей стороны Москва заявила об огромных убытках, вызванных иностранной интервенцией и ставшей возможной благодаря ей Гражданской войной. Они далеко превосходили убытки иностранцев в Советской России, и при их исчислении советская делегация требовала учитывать потери РСФСР.

С каждым днём немецкая делегация становилась все более трезвой в отношении возможности договориться с Францией и Англией. Рейхсканцлер Вирт 21 апреля заявил: «Мы прибыли сюда, не питая больших надежд, однако рассматриваем эту конференцию как шаг вперед». Советская делегация последовательно придерживалась положений меморандума от 20 апреля и отказывалась возвращаться к вопросу о финансовых обязательствах императорского, Временного и «белых» правительств. Что касается военных долгов и просроченных процентов по ним, то их предлагалось аннулировать. 21 апреля последовал официальный ответ немецкой делегации на протесты относительно Рапалло. Было отмечено, что дипломатические отношения между Германией и РСФСР были уже установлены несколько лет назад, а полное восстановление нормальных отношений было неизбежным. 26 апреля Ратенау подготовил дополнительные разъяснения: «Союзные государства нарушили основные принципы конференции, а не Германия».

Великобритания опасалась, что далее последует рост влияния большевиков на Германию, что, по мнению британских консерваторов, «сделало бы ее добычей русской хитрости и русского влияния». Это означало угрозу самим основам устройства Франции и Англии. 2 мая победители в Первой мировой представили советской делегации свои требования: они включали в себя отказ от антиправительственной пропаганды, восстановление мира в Азии и нейтралитет в конфликтах, которые шли там [1], признание долгов императорского и Временного правительств, кроме того, требовалось признать «все финансовые обязательства всех властей в России, как провинциальных и местных, так и учреждений общественной пользы, заключенных по настоящий день в отношении иностранных подданных». Со своей стороны союзники готовы были временно отказаться от выплаты процентов за военные кредиты. Папская Курия призвала к защите Церкви и церковной собственности.

Советское правительство ответило с контриском. В нем отмечалось, что смешение финансового и политического вопросов (в отношении революционной пропаганды) вызвало изумление делегации, которая увидела в этом требовании одностороннее отношение к РСФСР. Соседние с ней страны вели пропаганду и даже организовывали посылку вооруженных банд на советскую территорию, но претензий к ним не было. Вывод из разбора претензий к Советской России был однозначен: «Для русского народа неприемлемы никакие соглашения, в которых его уступки не компенсируются действительными выгодами для него». Возлагая на правительства Антанты и Германии ответственность за интервенцию, развязывание гражданской войны, поддержку «белого движения» разных оттенков и экономическую блокаду РСФСР в течение 3 лет, советская делегация заявила: «Эти убытки русского народа и государства имеют гораздо более бесспорное право на возмещение, чем претензии бывших владельцев имуществ в России или русских займов, принадлежащих к нациям, победившим в мировой войне и получившим с побежденных колоссальные контрибуции, тогда как их претензии предъявляются к стране, разоренной войною, иностранной интервенцией и отчаянно борющейся за собственное существование в тех государственных формах, которые она считает для себя единственно возможными».

Советская делегация варьировала гибкость с твердостью. Много лет спустя Ллойд Джордж признал мастерство её главы в разговоре с Майским: «Чичерину в Генуе было нелегко: один против всех нас! Но он превосходно маневрировал и вместе с тем твердо отстаивал позиции своего правительства». Все претензии Москвы были разделены на 4 категории: 1) русское золото: а) вывезенное в Англию в 1915-1916 гг. (567,04 млн руб. золотом); б) вывезенное в Германию по условиям Брест-Литовского договора и хранившееся во Франции (120,04 млн руб. золотом); вывезенное Временным правительством в Швецию (5 млн руб. золотом); размещенное под разными видами правительством адм. Колчака за границей (275 млн руб. золотом) — итого 967,8 млн руб.; в) счета за ущерб от интервенции, недоставленные грузы и реквизированные средства Государственного банка — всего 12 210,85 млн руб.; 2) убытки железнодорожного и водного транспорта — всего 2259,41 млн руб., потери муниципального, сельского и лесного хозяйств — всего 9270,78 млн руб.; 3) убытки народного хозяйства — 15560,62 млн руб. 4) потери от убыли скотоводства, птицеводства, еврейских погромов и т. п. По всем 4 категориям объем претензий СНК равнялся сумме в 50 млрд рублей золотом.

Сам Майский писал в эти дни: «Кое-что и даже больше, чем можно было предполагать, мы уже получили. Мы не сомневаемся, что в дальнейшем получим, если не все, то достаточно много. Нужны только выдержка и твердая воля. История работает на нас». Советская делегация действовала именно с полной уверенностью в этом. От имени правительства она объявила о готовности признать долги при условии компенсации потерь России, предоставлении займов и приостановке выплат по задолженностям на 30 лет. Конференция вошла в тупик, выступавший 19 мая Ллойд Джордж требовал признания Москвой долговых претензий союзников, предупреждая, что в противном случае изолированные Советы не решат проблему восстановления страны в течение жизни одного поколения. Ему вторил представитель Франции Луи Барту, который рассыпался при этом в заверениях в любви к России. Чичерин в ответ напомнил англичанам и французам о том, что ими было сделано во время интервенции и грабежа нашей страны. В тот же день работа конференции была завершена. По мнению Чичерина — провалом.

28 мая, отчитываясь в рейхстаге о том, что произошло в Генуе, Ратенау процитировал Лойд Джорджа: «Если так мучить две нации, как это имеет место в отношении немцев и русских, то не приходится удивляться, если обе эти нации объединятся». Справедливости ради следует отметить, что публично британский премьер оценивал случившееся по-другому. На людях он называл советско-германский договор «зловещей нотой». Глава МИД Германии успокаивал своих соотечественников: «Мы заключили не военный и не политический договор, а договор мира и, как я думаю, также и дружбы». Но Ратенау не верил в продолжительный мир и считал, что будущее поколение падёт жертвой войны народов. Глубокий скепсис вызывали у него и надежды на справедливое устройство мира: «Человечество чересчур глубоко страдало и много пережило для того, чтобы новые границы и конституции, денежные и материальные компенсации могли искупить души, почтить мертвых, примирить живых».

Эти слова быстро подтвердились на практике. Реакция на договор с Советской Россией в Германии была в целом положительной. Разумеется, особенно энергично его приветствовали коммунисты. Сдержанно, но твердо — представители деловых кругов, которые не преминули вспомнить, что Советскую власть признали еще при кайзере в 1918 году. Умеренно негативно отзывались о соглашении центристы, и категорически негативно — ультраправые. Курс Ратенау вообще не был популярен среди германских правых. Национальность (а он был евреем) лишь добавила убеждённости группе радикалов, которая в конечном итоге составила против него заговор. 24 июня 1922 группа офицеров обстреляли машину министра из револьверов и бросили в нее гранату. Покушение было удачным, Ратенау был убит на месте.

Но дипломатический фронт Европы был прорван, начался резкий рост советско-германской торговли. Если в 1921 году импорт из Германии в РСФСР составил 160,2 млн руб., то в 1922 году он достиг уже суммы в 367,1 млн руб. Значительно выросли и показатели советского экспорта в Германию. До весны 1921 года весь импорт в РСФСР шел через Ревель, за исключением хлеба, поставляемого из США в помощь голодавшим, — американцы использовали для этого Ригу. Но с открытием навигации 1921 года стало возможно плавание в Петроград. В этот порт в 1921 году пришло 250 судов суммарной грузоподъемностью в 333 тыс. тонн. В мае-июне 1922 года Балтийский флот обеспечил, наконец, надежную очистку фарватеров, ведущих в Петроград. В торговый порт прибыло 682 парохода, а всех видов судов — 785 (более всего финских (176), германских (172), норвежских (140), остальные страны были представлены более скромными показателями). Было доставлено 58 118 300 пудов (в 1913 году — 244 667 000 пудов). Внешняя торговля РСФСР восстанавливалась.

Отношения между Берлином и Москвой все же не были идиллическими. СССР нуждался в долгосрочных кредитах под небольшие проценты, финансовое положение Германии было не идеальным. Кроме того, немецкие деловые круги не были уверены в прочности советского режима и не хотели рисковать. Первый кредит был дан 6 октября 1925 года. Его размер составил 75 млн марок (затем его повысили до 100 млн), процент — 8,5. Кредит был погашен через Нью-Йорк 29 января и 20 февраля 1926 г. Советская сторона была недовольна этими условиями. Далее выяснилось, что Дойче банк не хотел давать кредиты СССР под проценты менее 11,75 при ставке в Германии 8%, а Москва не хотела идти навстречу этим требованиям и принять кредиты выше 8%. В конечном итоге договориться удалось только в июле 1926 г. Кредит в 300 млн марок был погашен в конце 1928 и 1930 гг. Несмотря на разногласия, в Рапалло были созданы новые реалии послевоенного мира. Вместе с ними возникали и новые возможности. Даже Ллойд Джордж, недавно требовавший подчинения от советской делегации в Генуе, в декабре 1922 года заявил о необходимости принять действительность и пойти на признание Советов, исходя из политических и экономических интересов Великобритании.

Результат успеха в Генуе полностью проявился в 1923 году. Он стал годом начала полноценного признания Советского государства на международном уровне. В 1924 году, вслед за Великобританией, СССР был признан большинством значительных международных игроков. Исключением были США, только 16 ноября 1933 года произошел обмен нотами об установлении дипломатических отношений между двумя странами.

_____

[1] угадывалась афганская проблема.

https://www.fondsk.ru/news/2022/12/02/pervyj-vneshnepoliticheskij-uspeh-sovetskogo-gosudarstva-57830.html
https://www.fondsk.ru/news/2022/12/05/genuezskaja-konferencija-vyhod-iz-diplomaticheskoj-blokady-57859.html

Картина дня

наверх