Вы только вдумайтесь: целый ВЕК живет на свете красивый человек
И дата невероятная, и жизнь короткая и долгая, тяжелая и прекрасная, с горестями и радостью, большой любовью и дорогой к Богу.
Он родился на Украине, в Кременчуге 6 февраля 1926 года. Так уж вышло, что с первых своих дней жил только с матерью, простой швеей.
А летом 1941-го, когда грянула Великая Отечественная, и вовсе осиротел: этот самый близкий человек погиб у него на глазах при очередной бомбежке.
Когда фронт приблизился к городу, 15-летнего школьника, оставшегося под опекой родной тети, эвакуировали далеко на восток – в Узбекистан. Там нужно было продолжать учебу, но паренек, не хотел сидеть за партой, когда идет война. Он рвался на фронт – мстить за убитую маму. Осенью 1943-го, в 17 лет, Володя добился, чтобы его взяли в армию. Для этого пришлось пойти на хитрость – «подкорректировать» документы, приплюсовав себе недостающий до призывного возраста срок.
Те, кто знал Владимира Петровича в более позднее время, упоминали, что он, как и многие бывшие фронтовики, не любил рассказывать о войне. Потому известно о его буднях и подвигах на Великой Отечественной не так уж много.
В призывной комиссии сказали, что из-за плохого зрения он не может быть разведчиком. И тут Заманский заплакал так, что все опешили и направили его в школу радистов. Окончил курсы разведчиков-радистов и оказался в самом пекле прорыва 2-го Белорусского фронта под Оршей. В 1944-м он оказался в действующей армии на Белорусском направлении. Войну прошел рядовым, получил ранение в голову, награжден медалью «За отвагу» и орденом Отечественной войны II степени.
Подбил танк, совместно с расчетом уничтожил до 50 солдат и офицеров противника, и две повозки с боеприпасами. Горел в танке, спас командира, награжден орденом Отечественной войны II степени, орденом Славы III степени, медалью «За отвагу».
Некоторые подробности можно узнать из наградного листа, датированного 20 марта 1945-го.
«<…> награждаю медалью «За отвагу»: <…> заряжающего младшего сержанта Заманского Владимира Петровича за то, что во время боев 4.2.45 года в районе Гегхендорф совместно с расчетом уничтожил до 50 солдат и офицеров противника, подбил танк типа Т-4, уничтожил 2 повозки с боеприпасами противника и первым вышел на перекресток шоссейной дороги. <…> Командир 1223 легко-самоходного артиллерийского Новгородского ордена Кутузова полка подполковник Щеваев»
После войны служил в Польше и на свою беду подрался со взводным. В 1950-м он вместе с несколькими однополчанами оказался на скамье подсудимых за участие в избиении заместителя командира их взвода. Достоверных подробностей нет, но якобы «темную» молодому заносчивому сержанту его куда более возрастные подчиненные – бывшие фронтовики, устроили за то, что слишком уж «качает права» и придирается, пользуясь своей должностью. Такое «вразумление» кончилось довольно серьезными травмами потерпевшего. Потому последствия для Заманского и его сослуживцев-участников экзекуции были очень печальные. Военный трибунал приговорил Владимира к девяти годам лагерей.
Заманский попадает на строительство высотки - нового здания МГУ. Выполняет самые рискованные и опасные работы. Представьте, какой тяжести и риска были эти работы, если за них скосили срок до 4 лет.
В одной из телепередач многолетней давности Владимир Петрович вспоминал о той поре, когда оказался на воле: «…вышел и уже рассуждал о том, как буду поступать в театральный институт. Я упросил начальника (лагерной) спецчасти, чтобы он скостил мне два года. Потому что мне уже было 27 лет. А в театральный институт в 27 лет поступать почти бессмысленно. Хороший был человек и пошел на мои уговоры…» В итоге на протяжении довольно долгого времени в документах Заманского было упомянуто: год рождения - 1928-й.
С такой биографией пришел поступать в Школу-студию МХАТ. Очень хотел быть артистом. Мог бы соврать, что-то скрыть — и взяли бы. А он честно изложил все как есть. Уехал в Харьков, написал письмо в Москву, и его взяли вольнослушателем без стипендии. Скитался в Москве, не имея своего угла. Работал в «Современнике», но чувствовал невостребованность. Эпизодами довольствоваться не хотел. Но эти годы считает важными, хотя бы потому, что рядом работали выдающиеся артисты Евгений Евстигнеев и Олег Даль, которых и теперь продолжает особенно ценить.
Работал в «Современнике» и Театре - студии Киноактера.
«Говорят, что лагерь человека ломает, развращает, делает хуже. А сидел Заманский с настоящими уголовниками. Но Владика после всех его бед и в студии МХАТ, и в «Современнике» звали не иначе как гуманистом. Он был и остался замечательным и нравственным человеком», - говорил о товарище Игорь Кваша.
Кинематографическая биография Заманского началась в 1959-м. Тогда он сыграл свою дебютную кинороль – в фильме «Колыбельная» Еще год спустя молодой артист согласился поучаствовать в дипломной работе одного из выпускников режиссерского факультета ВГИК. Звали его Андрей Тарковский. А короткометражка, снятая по сценарию, написанному самим Андреем Арсеньевичем в соавторстве с другим будущим корифеем советского кино Андреем Кончаловским, называлась «Каток и скрипка».
«Каток и скрипка».
Она рассказывала историю о неожиданно возникшей дружбе мальчика, который осваивает в музыкальной школе игру на скрипке, и взрослого мужчины – водителя катка для уплотнения нового асфальта, уложенного на улице. Именно роль этого работяги и исполнил Заманский. К слову сказать, короткометражная лента годом позже завоевала первую премию на фестивале студенческих фильмов, проходившем в Нью-Йорке.
В общей сложности В. Заманский снялся более чем в 70 фильмах.
Закон
На актерском счету Заманского 68 фильмов, но каких фильмов.
Среди них:
«Освобождение»,
«Бег»,
«Вечный зов»,
«Два капитана»,
«Завтра была война»,
«Вылет задерживается»,
«Проверка на дорогах»— самая его любимая и судьбоносная роль.
«Проверка на дорогах» – о смысле покаяния: о том, что за содеянное нами можно только покаянием оправдаться», - такое определение фильму дал сам Заманский.
Фильм 14 лет пролежал на полке. Зато потом, за роль Лазарева Заманский получил Государственную премию СССР и звание Народного артиста РСФСР.
Одной из его ранних работ в кино стала маленькая картина «Каток и скрипка» начинающего Андрея Тарковского, вышедшая в 1960-м. Многие, кто работал с Тарковским, приходили к вере, хотя религиозным его самого назвать нельзя; и тому есть свидетели. Люди меняли свои судьбы даже после единственной встречи с ним. Владимир Петрович тоже считает, что Тарковский шел к богу.
«Стыд — чувство, которое спасет человечество», — говорит в «Солярисе» Заманский от лица Криса Кельвина, которого сыграл литовский актер Донатас Банионис.
Сто дней до приказа
Киновед и исследователь творчества Андрея Тарковского Ольга Суркова, хорошо его знавшая, рассказала «МК» об этой работе: «Тарковский был против привычной актерской игры. У него была своя специфика работы. Он требовал от актера быть самим собой в предлагаемых обстоятельствах, добивался органики существования в моменте.
В «Солярисе» пришлось озвучивать эстонского актера Юри Ярвета и литовца Донатаса Баниониса, говоривших на русском языке с акцентом. Ярвет особенно смешно говорил по-русски. Тарковский тщательно подыскивал актера, голосом которого мог бы заговорить его главный герой Крис Кельвин — так заговорить, чтобы две органики совпали: актера в кадре и актера за кадром. Задача осложнялась еще и тем, что с Банионисом Тарковский трудно работал, преодолевая его театральность, были сомнения на его счет, но в результате роль Криса Кельвина получилась органичной.
О тщательности работы свидетельствует то, как Анатолий Солоницын озвучивал сам себя в картине. Он месяц молчал, укрывал шею шарфом, чтобы достичь нужного результата. А Заманскому предстояло еще и слиться с другим актером воедино, работать так, чтобы никто не усомнился в том, что это говорит Банионис, а не кто-то другой. Господь одарил Заманского поразительной естественностью и редким голосом, который и звучит в картине, пусть и за кадром».
Главной своей ролью Заманский считает Лазарева в «Проверке на дорогах» Алексея Германа, где ему удалось сокровенно высказаться. В ней отозвалась вся его прошлая жизнь. А сыграл он бывшего младшего сержанта Красной армии, сдавшегося немцам в плен. Вопросов у чиновников было много, и фильм, снятый в 1971 году, лег на полку до 1988-го. Только тогда Заманскому присвоили звание народного артиста РФ, выдали Госпремию.
Последние его работы в кино — «Ботанический сад» Владимира Гостюхина 1997 года, «О Тебе радуется» о русских иконописцах, снятый при содействии Троице-Сергиевой Лавры, и сюрреалистические «Сто дней до приказа» Хуссейна Эркенова 1990 года по одноименной повести Юрия Полякова о службе в армии и неуставных отношениях.
В титрах Владимир Заманский указан первым, хотя появляется в роли Неизвестного на считаные минуты. Как вспышка — прозрачные глаза, устремленный вдаль взгляд, потом спина и вновь одухотворенное, неземное лицо, словно святой перед нами.
Однако сам артист, невзирая на успехи, никогда не стремился к «звездному» статусу. Этот человек в жизни оставался похожим на многих своих персонажей – тех, у кого хорошо заметен типаж, неоднократно воплощавшийся Владимиром Петровичем на экране, – вдумчивый, «не громкий», внимательный к окружающим… Он не играл, он становился своим очередным героем: «Для меня это была <…> жизнь в ее особом развороте».
Весьма успешную карьеру в кино Владимир Петрович оборвал почти 30 лет назад. В 1998 году они с женой переехали жить в город Муром на юго-востоке Владимирской области.
Для Олега Василькова, сыгравшего в «Ста днях до приказа» рядового, это был дебют. Теперь он виртуозный, глубокий артист. Только что киноведы и кинокритики присудили ему «Белого слона» за роль в фильме «Ветер» Сергея Члиянца. А тогда он был совсем юный, неопытный, чуть старше Заманского, пришедшего в 1943 году проситься на фронт. Герой Василькова несет армейскую службу в небольшом городке, широко открытыми глазами смотрит на происходящее. Такое кино можно было снять только в 1990-е.
Олег Васильков о его встрече с Владимиром Заманским.
— 100 лет! Вот это да! То есть я уже старше, чем Владимир Петрович был во время съемок. Шучу, конечно. Ему, наверное, было 64 года.
Я был у него в гостях вместе с режиссером. Они в основном общались. Подробностей уже вспомнить не могу, поскольку давно это было. Если память мне не изменяет, Владимир Заманский жил тогда в высотке на Котельнической набережной. Он мне книгу Пушкина подарил, синюю, небольшую, и даже подписал. Мне тогда было 19 лет. Подробностей уже вспомнить не могу, но ощущение осталось как о чудесном, добрейшем человеке. Немудрено, что стал он к Творцу поближе. Он и тогда уже какие-то подобные разговоры вел. Вы фильм помните? Заманский и роль там сыграл, связанную с этим. Я не особенно хорошо отношусь к фильму «Сто дней до приказа». Тогда мода была на такое кино. Режиссера куда-то «ушатнуло». Но и тогда все было вокруг веры. Сложно сказать, кого там Владимир Заманский играл. Что-то символическое было в его роли. Он там чуть ли не Георгий Победоносец.
На вопрос корреспондента о чем довелось поговорить, Олег Васильков ответил:
— Вы помните, что с вами было тридцать шесть лет назад? Вот и я не помню, но осталось ощущение доброты. У нас там и роли-то какие! Мы же не шесть месяцев в тундре вместе провели. Заманский на пару дней, наверное, приезжал. А я и артистом-то еще не был. Смотрел на все и не понимал, что происходит. И на самом ли деле происходит.
Тут до 60 догрести бы. Мне скоро 56 лет. Он очень бережный и аккуратный к окружающим человек. Относился к каждому как родная мать. Дай бог ему здоровья. Если вам доведется с ним поговорить, передайте от меня привет.
Они поженились еще студентами, взрослый, прошедший фронт и зону Заманский и юная красавица Наталья Климова. В этом году исполняется 64 года их совместной жизни и более 40 лет венчания.
Крестился Заманский в 49 лет вслед за женой, и теперь вера наполняет его жизнь смыслом. Неизвестно, как сейчас, но в 95 лет Владимир Петрович посещал собор Вознесения Господня, жемчужину Мурома. Тогда он на связь уже не выходил, общался по телефону только с близкими. Удалось в прошлый его юбилей поговорить с его женой Натальей Климовой. Она моложе мужа на 12 лет и тоже окончила Школу-студию МХАТ, работала в театре «Современник», сыграла в кино Снежную королеву в одноименном советском фильме, Весну в «Снегурочке», Хозяйку Медной горы в «Сказах Уральских гор». Они поженились в 1962 году, ютились в складском помещении в театре. Ничего у них не было, кроме подушки, простыни да одеяла.
В ту пору эти двое считались одной из самых эффектных артистических пар. Перспективы перед обоими открывались самые заманчивые. Однако на пути к творческим достижениям, на пути к обустройству полноценного семейного гнезда (поначалу ютиться приходилось в убогом жилище, под которое оборудовали театральное подсобное помещение) внезапно возникло препятствие, которое казалось очень серьезным: выяснилось, что Наталья ждет ребенка. Тогда супруги приняли решение, впоследствии придавившее их тяжким грузом переживаний: «С этим не надо торопиться. Еще успеем». Увы, «успеть» не получилось: из-за проведенной медицинской процедуры Климова больше так и не смогла стать матерью.
С годами этот «грех молодости» ощущался, видимо, все сильнее. Проблем добавляли серьезные неполадки со здоровьем у обоих (Владимиру Петровичу к старости стали заметнее досаждать последствия его ранения в голову на войне). А тут еще и непростые 1990-е подоспели – период абсолютной безнадеги для актеров старшего поколения.
Супруги нашли выход в вере. И в уходе от шума и суеты огромного города. Продали московскую квартиру, купив взамен небольшой домик в Муроме, неподалеку от берега Оки с видом на старинную Никольскую церковь и Воскресенский женский монастырь.
Довелось встречать высказывания, что супруги, обосновавшись на родине Ильи Муромца, живут в своем домике настоящими затворниками. Но это не совсем так. Владимир Заманский на протяжении нескольких лет обязательно участвовал в торжественных мероприятиях по случаю очередного Дня Победы, устраиваемых в Муроме. Кроме того, он в «нулевые» годы был одно время ведущим в телепроекте, который посвящен истории Русской православной церкви. Владимир Петрович также сотрудничал с религиозной радиостанцией, выступая в ее передачах как чтец духовной литературы, а еще записал на аудионоситель текст Евангелия, чтобы люди могли слушать у себя дома.
Пять лет назад Наталья Ивановна рассказала про их житье-бытье: «Мы не жалуемся. Возраст есть возраст. Смириться надо. Мы не жалеем, что живем не в Москве, и удивляемся, что Господь помог нам так изменить жизнь. Очень нам здесь хорошо. Рядом храм, четыре монастыря, в небольшом городе жизнь совершенно другая, не такая, как в Москве, где нам когда-то было хорошо. А в Муроме от нашего дома до храма 15–20 шагов. Владимиру Петровичу уже трудно ходить. За нами приезжают наши друзья, отвозят в Воскресенский монастырь. Там матушка замечательная, очень любит Владимира Петровича. Он еще ходит, хотя на второй этаж уже не поднимается, живет на первом этаже. К Володе здесь относятся очень хорошо. Я вообще считаю, что все это нам Господь даровал. Нас в Москву не тянет, хотя я там родилась. Господь управляет нашей жизнью».
Почти 30 лет назад, они навсегда закончили творческую карьеру, распрощались с Москвой, переехали в Муром, подальше от столичных соблазнов и поближе к Богу и церкви.
Заманский о театре:
«…Гоголь видел театр как школу. Школу размышления, вопрошания к Богу. Для этого Гоголь писал о нравственности, о смысле жизни.
Современный театр не тянет на такую высоту, совершенно не тянет.
Конечно, сейчас есть православные и одновременно хорошо пишущие люди. Но таких немного, наверно, очень немного.
И я не представляю, каким образом театр может помочь человеку выбраться на стезю правды Христовой.
Но и публика образовывает актера. Об этом Пушкин говорил.
Какая публика сейчас может образовать актера?
Где она, эта публика?
Да, в зале может сидеть один человек, который, размышляя об увиденном, что-то скажет актеру или актрисе.
Но ведь Пушкин говорил не об одиночке. Гоголь разговаривал своими произведениями со всем русским православным народом, с его историей, с его муками, с его падениями и взлетами.
Сейчас такого нет. Так что в этом отношении положение театра, конечно, очень тяжелое. И недаром в нем множество умелых и вместе с тем беззастенчиво безбожных деятелей»
Когда кому-то из вас вдруг захочется кого-то осудить, вспомните мудрые слова Владимира Петровича, прошедшего долгий и тяжкий путь познания:
«Люди, не попавшие даже в луч христианства, не понимают главного: человек, упав, поднимается и возвращается к Богу»
И еще он часто повторяет:
«Дай Бог мне помнить мои грехи и никого не осуждать»
Иногда, в суете сует собственной жизни, вдруг остановишься на бегу и вспомнишь, как в славном, древнем городе Муроме, в простом скромном доме живет мудрый старец, молитвенник, там теплится лампадка… и на душе становится тепло, светло и радостно.
Совсем ведь недавно в феврале исполнилось сто лет Владимиру Заманскому - великому актеру!
Людям образованным не нужно объяснять, какого это масштаба личность. Это живая легенда!
...Лишь телеканал Культура посвятил Заманскому отдельную телепрограмму.
В Москве, в кинотеатре Иллюзион, подведомственном Министерству культуры, нет ретроспективы фильмов с Владимиром Заманским. Ну да, ведь их больше волнует богомоловы!
Нет на его сайте и поздравления со 100-летием выдающегося актера. Странно, правда?
Поздравлений нет и на официальном сайте Минкульта!
И на личных страницах министра, хотя Богомолову было сделано целое посвящение.
Живет среди нас Владимир Петрович Заманский - молитвенник, праведник, напрочь забытый Министром культуры РФ, а заодно, всеми подведомственными ей Закулисками, real cultras и прочей либеральной шоблой.
Как такое может быть? Как? Нужна ли нам такая культурка?
Забыть такого человека, взять и заживо похоронить…
Свежие комментарии