Народный артист СССР Марис Лиепа 20 лет отдал Большому театру, станцевал Красса в «Спартаке» больше 100 раз, получил Ленинскую премию — и был уволен «за профнепригодность» в 45 лет. Это произошло после спектакля, где зал аплодировал стоя больше получаса. Билеты на тот вечер перепродавали за 100 рублей — при средней зарплате около 170.
Мальчик, которого отдали в балет для здоровья
Марис-Рудольф Лиепа родился 27 июля 1936 года в Риге. Отец Эдуард когда-то пел в хоре, но потерял голос и стал мастером сцены в Рижском театре оперы и балета. Мать Лилия мечтала, чтобы сын стал врачом. Карьеру артиста Марису никто не планировал — мальчик рос болезненным, худым и часто простужался.
Будущий артист балета, 1938 год, Рига. В балет мальчика отдали для укрепления здоровья
Всё решил случай. Друг семьи, солист рижского балета Болеслав Милевич, посоветовал отдать подростка в балетную школу — просто для укрепления здоровья. А директор театра Рудольф Берзиньш пригласил мальчика петь в хоре в постановке оперы «Кармен». Так состоялся первый выход на сцену будущей звезды.
Марис Лиепа в годы учебы в Рижском хореографическом училище
В Рижском хореографическом училище педагогом Мариса стал Валентин Блинов — в прошлом характерный танцовщик. Он видел в ученике будущего характерного артиста. Сам Лиепа мечтал о другом. В дневнике подростка появилась запись: «Я буду танцевать принца Зигфрида в „Лебедином озере“».
Марис Лиепа в начале карьеры. Будущую звезду отдали в балет, чтобы укрепить здоровье
В 1950 году 14-летнего Мариса заметили на Всесоюзном смотре хореографических училищ в Москве.
Педагог Николай Тарасов, ученик легендарного Николая Легата, пригласил юношу в Московское хореографическое училище. Перевод состоялся в 1953 году. За два года Лиепа не пропустил ни одного занятия.
Лиепа в молодости: виртуозная техника и прекрасные внешние данные
1 мая 1955 года на выпускном Марис удивил всех. Вместо двух подготовленных па-де-де он станцевал «Щелкунчика» целиком — на сцене филиала Большого театра. Рецензия отметила «танцовщика с прекрасными внешними данными и отличной техникой, одинаково сильного и в сольном танце, и в дуэте». Но единственного отличника в Большой не взяли. В министерстве культуры объяснили: национальные кадры должны закрепляться на местах. Лиепу отправили обратно в Ригу.
Путь в Большой: один вопрос решил всё
В Риге Лиепа задержался всего на полгода. За это время станцевал несколько сольных партий в Латвийском театре оперы и балета. В 1956 году его приняли в Московский музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко.
За четыре сезона под руководством Владимира Бурмейстера Лиепа станцевал Зигфрида, Конрада в «Корсаре», Лионеля в «Жанне д’Арк», Синдбада в «Шехеразаде». Его Конрад настолько поразил зрителей, что балетоманы начали ходить в театр «на Лиепу» и ждать у служебного выхода после спектаклей.
Лиепа в 1960-е. Публика ходила в театр «на Лиепу» — редкость для мужского танцовщика
В 1957 году на VI Всемирном фестивале молодёжи и студентов в Москве Лиепа получил золотую медаль конкурса артистов балета. Председателем жюри была Галина Уланова. Летом 1960 года на гастролях Большого театра в Польше Марис наконец получил приглашение в главную труппу страны
.Лиепа в «Лебедином озере» — воплощение юношеской мечты о партии принца Зигфрида
В театре потом рассказывали легенду: на собеседовании Лиепа оказался единственным кандидатом, который не спросил про зарплату или квартиру. Он задал один вопрос: «Что я буду танцевать?»
Дебют на сцене Большого состоялся в сезоне 1960/61 — партия Базиля в «Дон Кихоте». Вскоре он подготовил Альберта в «Жизели». Эта роль стала этапной: за неё Парижская академия танца в 1971 году вручит Лиепе премию имени Вацлава Нижинского — одну из самых престижных наград в мире балета.
Лиепа — Альберт в «Жизели». За эту роль он получит премию Нижинского в Париже
На гастролях в Великобритании английская критика назвала Лиепу «Лоуренсом Оливье балета». Это сравнение с величайшим драматическим актёром эпохи говорило о главном: Лиепа не просто танцевал — он играл. Каждый его персонаж был живым человеком, а не набором технических элементов.
«Любимая — мной созданная — роль»
В 1964 году в Большой пришёл новый главный балетмейстер — Юрий Григорович. Поначалу сотрудничество складывалось блестяще. В «Легенде о любви» Лиепа станцевал Ферхада. Но главным стал «Спартак» — балет, изменивший советскую хореографию.
Лиепа за кулисами перед спектаклем, 1971 год
Григорович задумал небывалое: впервые два мужских персонажа получили равные по сложности и выразительности танцевальные партии. Лиепа начал репетировать заглавную роль, но в процессе работы Григорович перепоручил ему Красса. Роль римского полководца во всех прежних редакциях была второстепенной и пантомимной. Теперь она стала танцевальной — и создавалась специально под индивидуальность Лиепы.
Лиепа — Красс и Плисецкая — Эгина. Впервые в балете Зло танцевало наравне с Добром
Премьера 1968 года произвела эффект взрыва. Прыгучий, летящий Владимир Васильев — Спартак. Аристократично-хищный Лиепа — Красс. Критика писала, что прыжки Лиепы подобны острым ударам клинка, рассекающего воздух. Он выходил в этой роли больше 100 раз, и каждый спектакль был неповторим.
Красс в исполнении Лиепы — эталонная партия, принесшая артисту Ленинскую премию
В 1970 году творческая группа «Спартака» — Григорович, Васильев, Лиепа и другие — получила Ленинскую премию. Лиепа записал в дневнике: «Любимая — мной созданная — роль».
Красс Лиепы стал эталоном. Артист выходил в этой роли на сцену больше 100 раз
Но после премии что-то сломалось. Причина разрыва Лиепы и Григоровича так и осталась тайной — балетмейстер никогда не объяснял и злился, когда спрашивали. Лиепа записал: «Григорович вдруг стал сверххолодный и вежливый. Ничего от нашей откровенности, можно сказать даже дружбы». За следующие 14 лет артист получил в Большом всего четыре новые партии — и ни одной в спектаклях Григоровича. Репетировал Курбского в «Иване Грозном» — но так и не вышел на сцену.
Статья в «Правде» и два года тишины
В декабре 1978 года Лиепа пошёл на открытый конфликт. В газете «Правда» появилась его статья с критикой хореографии Григоровича и методов руководства театром. Для советской культурной среды поступок был почти немыслимо дерзким. Критиковать всесильного худрука в главной газете страны — это вызов не одному человеку, а целой системе.
Лиепа на гастролях Большого театра в конце 1970-х
Григорович не простил. Около двух лет Лиепа не выходил на сцену Большого вообще. В период вынужденного простоя он сотрудничал с труппой Бориса Эйфмана: в 1981 году станцевал Рогожина в «Идиоте» и солиста в «Автографах» вместе с Аллой Осипенко.
Лиепа на репетиции, конец 1970-х. Два года его не выпускали на сцену Большого
Замену любимому театру Лиепа найти не мог. В его дневнике появились строки, от которых до сих пор перехватывает дыхание: «Продолжается хандра. Дикая тишина, мучительная, изо дня в день. Бесперспективность — это, наверное, самое страшное в жизни».
И ещё: «Любой актёр может прожить без денег, даже какое-то время без любви, без друзей. Но не может жить без новых ролей, без новой работы. Он задохнётся».
Последний спектакль: овации и приговор
28 марта 1982 года случилось исключение. По личному приказу министра культуры СССР Петра Демичева — в обход Григоровича — Лиепе позволили выйти на сцену Большого. Был назначен «Спартак». Последним партнёром Лиепы по сцене стал молодой, мощный Ирек Мухамедов.
Лиепа в свете софитов на сцене Большого
Билеты перепродавали за 100 рублей — астрономические по тем временам деньги. После спектакля зал аплодировал стоя больше получаса. Коллеги называли выступление «профессионально великолепным».
Лиепа в «Видении розы» — балете Фокина, который артист восстанавливал 8 лет
Это стало последним выступлением Мариса Лиепы на сцене Большого. Художественный совет признал 45-летнего народного артиста СССР «профнепригодным». Коллеги не смогли — или не захотели — возражать всесильному Григоровичу. Как позже отметил Владимир Васильев, изгнание из Большого надломило Лиепу. Через шесть лет, в 1988 году, Григорович уволит из театра и Плисецкую, и Васильева, и Максимову, и Лавровского, и Бессмертнову.
Человек без театра
После увольнения Лиепа пытался вернуться на родину. Подавал заявки в Рижский оперный театр — все отправлялись в мусорную корзину. Министр культуры Латвии Раймонд Паулс, когда-то учившийся с Лиепой в одной музыкальной школе, не вмешался.
В 1983–1985 годах Лиепа работал художественным руководителем балета Софийской народной оперы в Болгарии — поставил «Дон Кихота» и «Спящую красавицу». Параллельно снимался в кино: сыграл императора Николая I в фильме «Лермонтов» (1986), полковника Уолтера в «Приключениях Шерлока Холмса» (1986), отца оленёнка в «Детстве Бемби» (1985). Ставил пластику в Вахтанговском театре для «Антония и Клеопатры». Записал пластинку с песнями Давида Тухманова.
Лиепа в кино. После балета он раскрылся как драматический актёр — снялся в десятке фильмов
Он делал всё, что мог, — но замены Большому для него не существовало. Однажды в Москве Лиепа захотел зайти в театр по старой памяти: у него сохранился пропуск. Охранник не пустил и пропуск забрал.
Книга Мариса Лиепы «Я хочу танцевать сто лет», впервые изданная в 1981 году
Последняя квартира артиста находилась на улице Матросская Тишина — «между тюрьмой и сумасшедшим домом», как горько шутил он сам. Книга, которую Лиепа выпустил в 1981 году, называлась «Я хочу танцевать сто лет». Танцевать ему не давали.
Театр, который не успел открыться
В начале 1989 года забрезжила надежда. Моссовет принял решение о создании «Балета Мариса Лиепы». Бывший артист Большого театра Сергей Радченко должен был стать директором, а сам Лиепа — художественным руководителем. 4 марта в газете «Советская культура» появилось объявление о конкурсе в труппу. Отбор назначили на 15 марта.
26 марта 1989 года Марис Лиепа скончался от инфаркта в машине «скорой помощи». Ему было 52 года.
Лиепа с детьми — Андрисом и Илзе. Оба продолжили балетную династию отца
В Москве говорили: незадолго до смерти охранник снова не впустил его в Большой и отобрал пропуск. Сердце не выдержало. Из дневника: «Бесперспективность… Для чего ждать, жить, быть?»
Почти неделю шла борьба за место прощания. В итоге гроб установили в фойе Большого театра — рядом со сценой, с которой его выгнали семью годами раньше. Похоронили Лиепу на Ваганьковском кладбище в Москве. В Риге, на Большом кладбище, рядом с могилами родителей установили кенотаф с надписью: «Марис Лиепа, который вдали».
Кенотаф в Риге: «Марис Лиепа, который вдали». Артист похоронен в Москве
Могила на Ваганьковском кладбище
Дети — Андрис и Илзе — стали народными артистами России и продолжили балетную династию. В 1996 году они основали Благотворительный фонд имени Мариса Лиепы.
Система сама создала его звезду — и сама же её погасила. Народный артист СССР, лауреат Ленинской премии, лучший танцовщик года по версии Парижской академии танца — уволен «за профнепригодность». Человек, которого вся страна знала по имени, не мог войти в театр, где отдал 20 лет жизни.
О том, что именно произошло между Лиепа и Григоровичем никто так и не знает. Даже родной сын.
Вот что он рассказал в интервью "Аргументам и Фактам":
— Вашего папу, гениального танцовщика Мариса Лиепу, из Большого театра попросту выгнали в одночасье. Это была страшная трагедия для него. Зная, что с отцом так поступили, с какими чувствами вы там работали?
— Если можно так выразиться, у меня есть два «чувства» на этот счёт. Первое — сыновье. А второе — профессиональное.
Я человек, который понимает реалии балетной жизни. Тогда шёл слом эпох — поколение Мариса и Володи Васильева уходило из Большого театра, а новое приходило. Приходилось резать по живому… Поэтому процесс был очень болезненный.
Я не знаю на самом деле, что произошло у отца с Юрием Григоровичем. Когда спрашивал у Юрия Николаевича об этом, у него зубы скрипели. А когда обращался с этим вопросом к отцу, он отвечал: «Андрис, если бы знал, я бы тебе сейчас прямо и ответил».
Что произошло, непонятно. Не очень много нужно усилий для того, чтобы поссорить двух творческих людей. А в театре всегда очень много «доброжелателей», которые умеют за глаза что-то «такое» сказать. Но о тандеме, который был между Григоровичем и Марисом Лиепой во время создания «Спартака», любой художник может только мечтать…
— Кстати, у вас не было комплексов по поводу сравнения с отцом?
— Я родился в семье большого артиста и понимаю это. Когда выходил на сцену, должен был делать не просто хорошо, а на 200% от того, что могу. Работал безумно много. Даже отец порой говорил: «Я был трудоголиком. А этот ещё больше работает!»
Солист ГАБТ СССР, народный артист РСФСР Марис Лиепа с сыном, 1971 год. Фото: РИА Новости/ Александр Макаров
Думаю, что только благодаря этому я стал Андрисом Лиепой, а не сыном Мариса, когда вернулся в Россию из Америки, от Барышникова после работы c American Ballet Theatre в Метрополитен-опера.
Миша ставил на меня своё «Лебединое озеро». Для меня это было счастьем. Я за один сезон «Лебединое» станцевал 38 раз. А за 9 лет в Большом театре — 7 раз. Почувствуйте разницу!
Поэтому комплекса «сын Лиепы» у меня никогда не было. Другое дело, что отец стал «направляющим» в моей жизни, — это точно…
Например, он собирал коллекцию, посвящённую «Русским сезонам» Дягилева, и это повлияло на мою дальнейшую жизнь. За 7 лет мы сделали с «Кремлёвским балетом» 12 спектаклей из «Русских сезонов»: «Синий бог», «Шехерезада», «Жар-птица», «Половецкие пляски», «Болеро», «Видение Розы» и др.
И то, что мы с сестрой Илзе открыли Фонд имени Мариса Лиепы, продолжаем его дело, — это тоже дань памяти отцу. Причём папа никогда не заставлял нас делать что-то из-под палки. Он просто был для нас потрясающим примером.
— А в быту он вам каким запомнился?
— Он был очень добрый, весёлый, спортивный, очень изобретательный. Когда приходили в гости мои ребята, он всё время придумывал для нас что-то необычное. Например, брал пельмени, жарил их, как маленькие пирожки, и подавал нашим гостям: «Ребята, я вам сделал новое блюдо!» Обычно все пельмени варили, а отец их жарил. Свой подход у него был даже в еде…
Отец очень любил кашу с утра и приучил и меня, и Илзе регулярно есть овсянку. До сих пор каждый день мой начинается с того, что я съедаю тарелку каши. Даже за границу беру с собой быстрорастворимые хлопья.
А ещё папа мне подарил первый скейт. Благодаря этому мои устойчивость, техника даже в классическом балете стали более мощными и интересными. И до сих пор катаюсь! Представьте себе: в 54 года выхожу с дочкой Ксюшей на Поклонную гору и на скейте рассекаю. Или на Воробьёвы горы приезжаем и катаемся на самокатах…
Свежие комментарии