Свежие комментарии

  • Астон Мартин
    Так почему же не прав был , как утверждают либералы , Сталин , когда потом преобразовал часть этих стран в социалисти...«Так кто на кого ...
  • Светлана Митленко
    И не поспоришь))))5 неприличных фак...
  • Жанна Чешева (Баранова)
    Полностью согласна со статьёй, кроме самых последних слов. Как по мне, так очень даже однозначная "личность" - гнида ...5 неприличных фак...

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Русский художник и скульптор, автор ряда выдающихся памятников в городах Российской империи (в том числе памятника "Тысячелетие России" в Великом Новгороде, 1862) Михаил Осипович Микешин (1835-1896) в 1890 году создал эскизы игральных карт. Подробнее о них рассказывается в книге: Григоренко Е.Н. Русские игральные карты: история и стиль. Историко-культурный очерк. - Ставрополь. 2013.

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Ю.Демиденко. «Игральные карты в "русском вкусе"». ("Наше Наследие", № 47, 1998)

Искусство игральных карт — сравнительно молодой для России вид графики. Долгое вре­мя русские игроки пользовались исключительно привозными картами: немецкими, чеш­скими, польскими. В «Записках» Вебера, опубликованных в «Русском архиве» за 1872 год, содержатся сведения о том, что «деланием игорных карт» в России впервые занялись шведы, захваченные в плен в результате Северной войны. Естественно поэтому, что первые русские карты создавались по заграничным, преимущественно французским и немецким, образцам.

В николаевское царствование попытка разработать оригинальные карточные рисунки, как известно, закончилась ничем, натолкнувшись на суровую резолюцию импера­тора: «Не вижу никакой причины переменять прежние рисунки». Лишь в 1850—1860-е годы, когда подверглась реформе деятельность Имперской карточной фабрики, и было значительно улучшено качество выпускавшихся карт, расширен их ассортимент, к работе над карточными композициями были привлечены русские профессиональные художники.

Интерес к прикладной графике вообще заметно оживился во второй половине XIX века. Известные мастера занимались созданием поздравительных адресов, концертных и театральных программ, афиш.

Игральные карты в этом ряду занимают особое место. Представляя собой серию рисунков, они давали возможность не только чисто украшательс­кой, виньеточной графики, но предполагали свой сюжет и драматургию. Сложная иерархия карточных фигур и мастей привносила в этот сюжет интригу. Как бы руководствуясь девизом лермонтовского героя «Мир для меня — колода карт», художники используют возможность любых символических построений, самых широких обобщений и разнооб­разных трактовок. Интерес художников к созданию карт поддерживался к тому же заказами Императорской карточной фабрики. Над игральными картами работали А.И.Шарлемань, А.Е.Бейдеман и другие. И все же их карты были во многом похожи на карты, выходившие за границей: в них также изображались персонажи в средневековых костюмах или в костюмах эпохи Возрождения. Лишь однажды Шарлемань разработал рисунки для пасьянсных карт, в которых фигурировали китайцы, туземцы и русские — в костюмах XVII века. В то же время популярность национальной идеи в последней трети XIX века требовала разработки по-настоящему «русских» карт. И первым эту задачу попытался решить совсем другой художник.

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Набросок игральных карт. Бумага, карандаш. 1890

На именном бланке Михаила Осиповича Микешина значилось:

«Академик М.О.Микешин. Автор памятников: Тысячелетию России в Новгороде, Екатерине II и других».

Дей­ствительно, этими памятниками Микешин еще при жизни снискал себе славу столь гром­кую, что все прочие стороны его многообразной художественной деятельности оказались почти забыты. А он был создателем иллюстрации к произведениям А.С.Пушкина, Н.В.Гоголя, Т.Г.Шевченко; участником многих иллюстрирован­ных журналов 1860—1890-х годов; автором интересных литературных очерков и эссе; директором Клуба художников.

Несмотря на пожизненную пенсию, назначенную ему за проект памятника Тысячелетию России, художник пос­тоянно нуждался в заработке и охотно принимался за самые разнообразные работы. Он стремился получить место художника в театре, работал для Мор­ского министерства, создавая скульптурное убранство броненосных фрегатов и императорских яхт; предлагал свои услуги Министерству финансов — по художественному оформлению государственных бумаг и кредитных билетов, по разработке рисунков для тканей — для департамента мануфактур и торгов­ли.

«Он брался за совершенно новые для художников (да еще со званием академика) той поры задачи: рисовал игральные карты с изображениями на русские сказочные темы, издавал народные картинки...» — писал исследова­тель творчества Микешина А.Н.Савинов. Справедливости ради отметим, что к созданию рисунков для тральных карт, да и вообще к прикладным видам творчества обращались многие художники того времени; а современники Микешина, вы­полнявшие эскизы карточных фигур, А.Шарлемань, А.Бейдеман и М.Зичи тоже носили звания академиков.

Вероятно, М.О.Микешин тоже получил официальный заказ на рисунки для игральных карт. Во всяком случае, рисованные им карты, о которых пойдет речь, при включении их в собрание Русского музея были записаны в книгу поступлений как «проект игральных карт для Императорской карточной фабрики». В музейное собрание серия поступила в 1903 году как «дар Николая II». Однако сами рисунки никогда не находились во владе­нии царской семьи.

Уже после смерти М.О. Микешина сын художника возбудил ходатай­ство о приобретении оставшихся у него произведений отца Музеем императора Александра III. Музеи же, выбрав неко­торые работы, остальные, в том числе и папку с игральными картами, отклонил из-за высокой цены, отметив в то же вре­мя, что «если Государю Императору благоугодно будет ока­зать милость сыну покойного художника и последует Высочайшее соизволение на приобретение этих произведений, то они могли бы найти место в музее». Архивы Министерства двора не сохранили указаний Николая II на этот счет. Ви­димо, «Высочайшее соизволение» последовало, император заплатил наследнику требуемую сумму, а сами произведения немедленно передал в музей.

Это единственная известная нам полная законченная карточная серия Микешина. Она включает двенадцать карт, т.е. все фигуры обычной кар­точной колоды. Кроме этой серии, датированной 1890 годом, известно мно­жество разнообразных эскизов и проектов карт, исполнен­ных художником в это время, что косвенно подтверждает возможность существования заказа Карточной фабрики.

М.О.Микешин обращался к самым разным темам и сюжетам. В Литературном музее Пушкинского Дома хранятся эскизы карт с изображением героев драм Шекспира: Ричард III. Отелло, Офелия, Король Лир, Гамлет... Некоторые из них были литографированы. В Русском музее находятся эскизы карт со сценами из современной жизни; с изображе­ниями политических деятелей; карты с немецкими мастями. В проектах игральных карт отразилась и волновавшая художника национальная тема. Так, на одном из карандашных эскизов из собрания Русского музея, представляющем фигуры всех четырех мастей, тре­фы — персонажи, одетые в русские костюмы XV—XVII вв.

Набросок игральных карт. Бумага, карандаш. 1890

Набросок игральных карт. Бумага, карандаш. 1890

В записных книжках М.О.Микешина, горячо сочувствовавшего славянскому движению, сохранилась развернутая программа карт на тему истории славянских народов. Каждая масть в ней (и соответствующий ей девиз) олицетворяла конкретное славянское государст­во, а фигуры — национальных героев, исторических или легендарных. Бубны — Prudenc (благоразумие) связывались с Чехией. Здесь фигурировали мудрая Любуша, предводитель гуситов Ян Жижка и чешский король Георгий Падебрад. «Любушей» художник называл легендарную основательницу Праги Либуше. Приписываемое ей изречение «Нехвально нам в немцах искати правды, у нас правда по закону святу», он часто цитировал. Черви — Justice (справедливость) ассоциировались с героями сербского княжества: царем и законо­дателем Стефаном Лушаном, княгиней Милицей, вошедшей в эпос под именем царицы Милицы, и героем былин и песен Марко-Кралечем (Марко-Королевичем).

Болгарское го­сударство в лице первого царя Симеона Болгарского воплощали пики — Force (сила). Русской истории и здесь соответствовали трефы — Unions (единение), а из исторических персонажей — царь Иоанн III, при котором завершилось объединение Руси, Марфа Посад­ница и Илья Муромец. Предполагалась и другая программа, записанная здесь же, в кото­рой вся карточная колода состояла исключительно из русских исторических деятелей.

В нее входили: Ермак (бубны), первый царь династии Романовых Михаил Федорович и Богдан Хмельницкий (черви), Лжедмитрий, Марина и Заруцкий (пики), мещанин Минин и вновь Михаил Федорович (трефы). Так что в рисунках для карт Микешин использовал - образы и темы, интересовавшие его на протяжении всей его творческой деятельности и не раз встречавшиеся в его скульптурных работах или в журнальных рисунках.

«Коли бы ты восхотел загнуть что-либо в русском легендарном, сказочном или фан­тастическом пошибе — с чертями, лешими, домовыми, русалками, кощеями и т.п., то это бы мне было сугубо на руку», — писал Микешин А.Н.Островскому еще в 1876 году, будучи редактором-издателем «Пчелы». И хотя отдельные рисунки художника, изобра­жающие русалок, русских богатырей или лесную нечисть, и появлялись на страницах журналов, наиболее полное воплощение эта тема получила именно в серии из двенадцати карт, исполненных акварелью и пером. Каждый лист подписан традиционным псевдони­мом художника, под которым он выступал в журналах и на выставках — «Миша М.», хотя ко времени создания карт их автору было за пятьдесят.

В тематических картах Микешина использованы фольклорные мотивы, что связывает эту серию если не с «русским» сти­лем, то во всяком случае с так называемым «национальным романтизмом», и что соответ­ствует «допетовскому» стилю в архитектуре. В этом направлении, нередко порицаемом за недостаток вкуса и чрезмерность декора, ска­зался дух времени с его увлечением всем ярким и колоритным, сказалась художественная мода и настроения, подготовившие появление впослед­ствии более тонких исторических стилизаций, — словом, проявились вкус и особенности эпохи, а отнюдь не отсутствие знаний или пренебреже­ние исторической правдой.

Впрочем и здесь Микешин еще долго не решал­ся остановить свой выбор на сказочной теме и раздумывал, не предпочесть ли ей историческую. Для художника, в особенности ценившего «идею и консепцию», главным качеством которого исследователи считали «пышную художес­твенную фантазию» (Н.Врангель), в работе над карточной колодой самое главное было — что именно изображать. Сохранившиеся на одном из набросков карт черновые записи Микешина позволяют проследить этапы его работы над картами на русскую тему. В них не указаны масти, а фигуры не разделяются по каким-то определенным качествам или девизам. Пометки художника просто очерчивают круг персонажей, объединенных общей темой и подчиненных иерархии карточных фигур.

Записи показывают, что Микешин рассматривал три варианта изображения королей. Один из них конкретно-историчен, он отсылает к княжескому периоду русской исто­рии, к временам Владимира, Олега, Святослава, Святополка. Другой план предусмат­ривал развитие былинной темы: здесь появляются Добрыня, Илья, Кощей, Соловей. Наконец, в третьем случае использовались образы народной сказочной традиции: Ле­ший, Водяной, Домовой, Чорт. В окончательном варианте изображенные на бронзовом фоне короли это – зловещий Кощей Бессмертный (пики), рыжебородый! Леший (буб­ны), Водяной в кольчуге-чешуе (трефы) и Кудесник в крас­ной мантии (черви). Это образы, встречающиеся в были­нах, сказках, народных поверьях, однако трактовка их Микешиным не следует точно за фольклорной традицией. Его Леший не злой дух, а этакий симпатичный здоровяк и жиз­нелюб, король треф сочетает черты русского Водяного и Морского царя европейских сказок; Кудесник похож на мага-фокусника карт-таро...

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Король пик - "Кощей Бессмертный"

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Король треф - "Водяной"

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Король бубен - "Леший"

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Король червей - "Кудесник"

В рисунках карточных дам явно заметно влияние творчества Н.В. Гоголя, произведения которого Микешин не раз иллюстрировал. Так, бубновая дама изображена в виде Киевской ведьмы - румяной «дивчины» в стилизованном малоросском костюме. Она разительно отличается красотой и молодостью от своей «товарки» - пиковой дамы, которая представлена в виде старой клыкастой Бабы-Яги.

Дама треф - бледноликая и печальная Русалка, прообразом которой, возможно, была светская красавица Ю. Маковская, покачана в дремучих зарослях тростника. В весьма пикантном виде. А червонная дама, как ей и положено по статусу, изображена художником как повелительница всякого рода излишеств Сирен Царь-девица с павлиньими перьями, роскошной короной и яблоневой ветвью в руках, она почти по-цыгански черноброва и фатальна.

В историческом варианте дам представляли героини русской истории и сказок — Ольга, Рогнеда, Людмила. В фольклор­ном варианте — Русалка, Ведьма, Царь-девица. В этом ва­рианте на месте четвертой дамы в черновиках Микешина стоит вопросительный знак.

В конце концов четвертой да­мой стала Киевская ведьма (бубны) — молодая румяная «див­чина» в национальном костюме, образ которой явно навеян фантастическими произведениями Н.В.Гоголя. Она разитель­но отличается от Бабы-Яги (пики) — комичной старухи в ступе и с черным котом.

Русалка, дама треф — красавица салонного типа, обликом напоминающая знаменитую своей красотой Ю.Маковскую, изображе­на в зарослях тростника. Детали изображения: лягушки, кув­шинки, рыба — лишь обозначают водную стихию, в их переда­че отсутствует реальная пространственная ориентация. Мике­шин мало заботился о правдоподобии или точности изобра­жения.

Червонная дама, Царь-девица с павлиньим оперением, в окончательном варианте превратилась в Сирен Царь-девицу с короной на голове и яблоневой ветвью в руках.

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Дама пик - "Баба Яга"

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Дама треф - "Русалка"

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Дама бубен - "Киевская ведьма"

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Дама червей - "Сирен Царь-девица"

Несколько выделяются из общего ряда валеты.

Как бы считая их недостойными высшей милости воплощать в себе черты «коренных» русских сказочных персонажей Микешин предоставил им просто символизировать собой некие мифические сказочные силы: Лучник (валет пик) - тёмное зло, Баян (трефовый валет) - легендарную богатырскую смелость и славу, завоёванную этой смелостью, Сокольник (червовый валет) - непреодолимую, всегда побеждающую силу добра (силу правых - ведь в русских сказках побеждает всегда только добро), а Винник (бубновый валет) - жизнерадостный кудрявый молодец со связкой ключей на поясе - изворотливый богатырский ум и молодецкую хитрость, не раз позволявшие обвести вокруг пальца целое полчище нечисти.

Отказавшись от героев былинного цикла Алеши, Ставра, Руслана, Микешин предпочел им другой вариант — условные, типовые персона­жи, не имеющие даже собственного имени: «лучник», «сокольник», «виночерпий», «баян». Изображенный почти в профиль Лучник в окончательном варианте — валет пик и воплощает злые, темные силы русской сказки. Однако, судя по имеющим­ся эскизам, Лучником мог быть и валет треф. Не имея в виду конкретных героев, художник оставил за собой право как угод­но трактовать валетов. Валет треф в рассматриваемой серии — вдохновенно поющий Баян. Впрочем, если вспомнить ориентацию на водную стихию в других фигурах трефо­вой масти, этот образ может прочитываться и как былинный Садко. Сокольник (черви) — антипод Лучнику, витязь в кольчуге, с соколом на руке. Винник (бубны) — кудрявый малый с подносом и связкой ключей у пояса — больше напоминает песенного Ваньку-ключника.

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Валет треф - "Боян"

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Валет бубен - "Винник"

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Валет червей - "Сокольник"

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Валет пик - "Лучник"

Микешинские карты и по теме, и по характеру изображения заметно отличаются от бытовавших в то время. Костюмы переданы им без детализации и подробностей, не­смотря на то, что Микешин считался знатоком истории и старого быта. Лица персонажей не похожи на традиционные карточные изображения, где они обычно лишены индивидуального выражения. Герои Микешина живут своей жизнью, их мимика эмоционально выразительна: Винник лукав и хитер, Леший весел, Русалка печальна... Характер изображения более всего напоминает журнальную графику тех лет, когда внутреннее состояние героя как бы проигрывается им как актером «через зрителя», непосредственно обращаясь к нему и ища в нем сочувствия. Роднит их с картинками иллюстрированных журналов и с только что нарождавшейся рекламной графикой еще и особый типаж, который ясно читается в фигурах валетов и дам, — отражение господствовавшей в то время моды. Эти карты невозможно связать ни с одним конкретным сказочным сюжетом.

Не принадлежа стилистически к так называемому «русскому стилю», карты Микешина тем не менее призваны были выражать идею, дух русской сказки. Будучи эклектичны и по своей тематике, и по манере изображения, не­сколько небрежны по рисунку, эти карты рассчитаны на непритязательного зрителя.

Этим они напоминают лубочные картинки, за возрождение которых ратовал Микешин. Характерно и то, что каждое изображение этих карт подписано в нарочито «на­родной» передаче: «Кощей», «Сирен Царь-девица», «Боян», «Винник», тогда как в подготовительных записях художник пользовался общепринятой литературной нор­мой написания этих имен-названий. В целом, о карточных рисунках Микешина мож­но сказать то же, что и о скульптурных работах: «...задуманы неплохо, но исполнены наскоро, тяжелы по формам и лишены единства стиля», как написано в «Истории русского искусства» под редакцией И. Грабаря.

Да и наступавшая новая эпоха отдавала предпочтение тонкой стилизации, а не эклектичности и детальным излишествам - уж очень мешали игрокам выражения лиц карточных королей и дам, отвлекая на себя внимание, столь необходимое в игре!

Видимо, именно это и послужило причиной того, что карты так и не были выпущены. Хотя в 1895 году они демонстрировались на Всероссийской выставке печатного дела в Петербурге и, по словам известного гравера И.Павлова, пользовались большим успе­хом. Кроме того, наступавшая новая эпоха, предпочитавшая не эклектичность, а тон­кую стилизацию, принесла с собой и перемену вкуса, а главное, требовала более выдер­жанных концепций и трактовок даже давно известных тем. Карты Микешина на сказоч­ные темы не были напечатаны, но они попали в Русский музей и благодаря этому обстоятельству сохранились до наших дней. А уж Русский музей позаботился об их опубликовании. Вскоре после их поступления в музейное собрание карты были изданы в виде черно-белых открыток.

В 2016 году, художником из Рыбинска Алексеем Орлеанским, была подготовлена и издана колода "Сказочная Русь Михаила Микешина" на основе эскизов М. Микешина. Колода имеет комплектацию в 36 карт и два варианта коробки.

Игральные карты Михаила Микешина (1890) Игральные карты Михаила Микешина (1890)
Игральные карты Михаила Микешина (1890) Игральные карты Михаила Микешина (1890)
Игральные карты Михаила Микешина (1890) Игральные карты Михаила Микешина (1890)
Игральные карты Михаила Микешина (1890) Игральные карты Михаила Микешина (1890)
Игральные карты Михаила Микешина (1890) Игральные карты Михаила Микешина (1890)
Игральные карты Михаила Микешина (1890) Игральные карты Михаила Микешина (1890)
Игральные карты Михаила Микешина (1890) Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

Игральные карты Михаила Микешина (1890)

https://philologist.livejournal.com/9853255.html

https://www.russcards.com/mikeshin

http://dama-pik.com.ua/cards/drawings/skazochnaya-rus-mikhaila-mikeshina/

Картина дня

наверх