Маленькие Герои Победы Великой

ГВАРДИИ МАЛЬЧИК

Я хочу рассказать о судьбе одного маленького друга. Он участвовал в нашем наступлении. Звали его Воля. Это был сталинградский мальчик.
Он остался сиротой, и мы взяли его в свою часть. Угрюмый был мальчишка и дерзкий. Не думаю, что он всегда был таким, скорее всего на него подействовала гибель родных.

Воле было четырнадцать лет. По отрывочным, в разное время сказанным словам, мы узнали его короткую историю. Он возвращался домой, когда на Сталинград налетели немецкие самолеты.
Город запылал. Кружным путем, переулками мальчик добрался до своего дома. Отовсюду неслись стоны раненых, плач, крики. Из горящих зданий выносили обожженных детей, пахло приторной гарью, дымом.
Вместо веселого, облицованного кафелем четырехэтажного дома, где жили его отец, мать и сестра, Воля нашел дымящуюся груду черных развалин, а по ним бродил котенок - единственное оставшееся в живых существо. Мальчик взял его с собою. Так мы Волю и нашли - с котенком в кармане курточки. Мальчик ходил голодный, злой.
Сержант Саитов, пожилой человек, бывший до войны начальником районной милиции, всей душой привязался к Воле. У Саитова пропали без вести жена и сын, он тосковал о них, и к Воле относился как к родному сыну. Но мальчик молчал, держался замкнуто и уклонялся от маленьких подарков сержанта.
Саитов научил Волю стрелять из винтовки и из ППШ. Он дал мальчику автомат убитого красноармейца, и Воля стал бойцом. Стрелял он хорошо. Вскоре выдали Воле и обмундирование, а когда часть переименовали в гвардейскую, он наравне со всеми получил нагрудный гвардейский значок.

Саитов беспокоился, как теперь называть Волю. Мальчик числился воспитанником части.
- Как будем звать его? Не понимаю, - говорил сержант. - Вы теперь гвардии лейтенант; я - гвардии сержант, бойцы - гвардии красноармейцы, а мальчик? Гвардии воспитанник? Некрасиво! Гвардии мальчик?
В шутку все так и стали называть Волю - Гвардии мальчик.
Котенок Воли прижился у нас и получил кличку Рыженький. У него была поразительно красивая, с красноватым отливом шерсть. Он подходил к Воле и терся об его сапог, но Воля отбрасывал его и ругал, хотя явно был привязан к котенку.
Никто из нас точно не знал, что творится в душе этого худенького, молчаливого мальчика. Мы только догадывались о его тяжелом душевном состоянии.
Однажды я видел, как лежал Воля рядом со снайпером в расщелине стены и наблюдал за противником. В первое мгновение мне показалось, что он убит, так неподвижно было его тело.
Я наклонился и сбоку взглянул в лицо Воли. Это мгновение раскрыло мне сердце мальчика больше, чем все три месяца, в течение которых я его ежедневно видел.
Я поспешил уйти незамеченным. Но теперь никогда уже не смогла бы меня обмануть грубость или молчаливость Воли. Теперь, по открывшейся мне страшной его ненависти к врагу, я знал, какая боль жила в душе мальчика.
* * *
Через амбразуру из подвала видна широкая площадь. Вся она покрыта нетронутым снегом. Пробежать по площади нельзя: каждый ее сантиметр простреливается и нами, и противником, укрепившимся в развалинах соседнего с нами здания.
По ту сторону площади виден красный дом без крыши, без окон, без дверей, с черными следами копоти на кирпичах. Называется этот дом «кофейная». Сержант Саитов говорит Воле:
- Там, понимаешь, никакой кофейной никогда не было, а просто наши разведчики такое имя дали.
Дом этот нужно было во что бы то ни стало занять. В бурную метельную ночь сержант Саитов с пятнадцатью бойцами должен был пробраться через площадь в «кофейную», выбить немцев и занять оборону.
Восемь человек из пятнадцати добрались до места. Девятым был Воля, он пополз за сержантом без приказа. Боевая обстановка сложилась так, что в течение пяти дней совершенно невозможно было наладить связь с группой Саитова, потому что немцы не переставали вести огонь по «кофейной».
Мы знали, что наши там, что они заняли дом, что они держатся. Много, очень много раз за эти дни немцы пытались возвратить себе красный дом. Но со стороны площади все подходы были под нашим огнем, а с противоположной стороны оборонялась девятка бойцов.
Немцы забрасывали дом гранатами, били из артиллерии, обстреливали из минометов, а девятка все держалась.
Только на шестой день мне удалось с бойцами проникнуть в «кофейную». Саитов был ранен, остальные — погибли.
Воля лежал у окна, без шапки, прижимая к щеке холодный ствол автомата. В углу его рта запеклась кровь. В волиных руках автомат казался детским, игрушечным ружьем.
Холодный сталинградский ветер шевелил светлые волосы Воли. Глаза мальчика были открыты и в них отражались разрушенные, сожженные дома его родного города и зимнее небо.
- Здорово дрались в этом доме, - сказал мне Саитов.
- Честно дрались.
Мне понятно было, что означают слова сержанта. Он был очень храбрый и очень требовательный к себе и к другим человек. И я знал, почему он ни слова не сказал про Волю, он просто сейчас не мог про него говорить.
Утром глубоко под землей, где у нас находился медицинский пункт, я нашел Саитова. У него были забинтованы голова, руки и правая нога. Он потерял много крови и был очень слаб.
Я осторожно обнял его, потом присел на край носилок. Сквозь бинты во многих местах проступала кровь. Веки Саитова были опущены. Он дышал тяжело, с хрипом. Темное лицо его, обрамленное белой, но местами уже красной от крови марлей бинтов, стало будто еще темней.
Покрыт он был стеганым, собственным его одеялом и сверху еще темной, испачканной, прострелянной и порванной шинелью. Саитов дрожал в ознобе.
- Много убил фрицев? - спросил я его.
Саитов помолчал, потом, не открывая глаз сказал:
- «Я их не считал и пульса у них не щупал, который убит, который ранен. Обманывать свою Родину не умею, убил сколько мог».
- «Кофейную» держим? - спросил он.
- Теперь уже не отдадим, - ответил я.
- Вы хотите знать, товарищ лейтенант, про мальчика? Я вам скажу. И что он мне говорил, когда умирал, тоже скажу… Я хорошо запомнил.
- У нас двух человек сразу в первый день убило, когда выбивали немцев, потом Ветрякова ранило в голову, потом Хотинцева.
Обстановка создалась тяжелая. У нас уже не было, понимаете, ни одного здорового бойца: кто не убит, тот ранен. Я сам одной левой рукой стрелял, правую под диск подложил, она ничего делать не могла, а коленку мне раздробило, подняться нельзя.
А немцы снова и снова бросаются в атаку и кричат как сумасшедшие. Мне вторую руку ранило, и я уж не мог стрелять.
И только один Воля по всему дому мечется. В ранах, кровью истекает, а сам ползет к окну, постреляет, гранату бросит, немного полежит, силы-то нет, потом поднесет кому-нибудь из раненых воды испить и опять стреляет.
А немец все прет и прет. Тогда Воля просит:
- «Товарищи, покричите «ура», а кто не может кричать «ура», кому тяжело, пусть, кричит «а-а а»…»
Вот мы и кричим. Немцы тоже кричат. Когда кричим, они все-таки опасаются к нам идти.
А потом Волю осколком мины в грудь ранило. У него кровь показалась изо рта, а он с автоматом дополз до окна, стреляет и вместе со всеми тихо так кричит «а-а-а»… Потом затих. И немцы что-то меньше стали стрелять.
Ночь подошла. Слышу мальчик тихо так говорит:
- «Товарищ сержант, вы меня слышите?».
- Слышу, - говорю, - Воля.
- Спасибо, - говорит, - товарищ сержант, вам, лейтенанту и всем товарищам. Извините, что я был такой нехороший. Этому причина - мое горе, а сейчас мне очень хорошо, я очень сейчас счастлив. Вы слышите?
- Слышу, - говорю, - все слышу, Воля.
- Я вот что думаю, товарищ сержант, - говорит Воля.
- Каждый человек зачем-нибудь на свет родится. Один - для того, чтобы всю жизнь какое-нибудь полезное дело делать, пусть даже только марки клеить на конверты. Другой - затем, может быть, чтобы один раз только стать во весь рост и крикнуть «Вперед!». Это ничего не значит, что он коротко прожил. Важно, что он сделал то, что в общую человеческую книгу ляжет хотя бы только запятой или точкой или одной буквочкой…
Вот я сейчас думаю, что в главе истории, где написано, как советский народ боролся с врагами, и я поставил свою запятую. Мне видна вся книга, толстая, красивая. Наша глава в ней самая большая и самая важная…
- Вот, что он мне сказал, товарищ лейтенант… Потом опять полезли немцы, и мы с ним отстреливались как могли. И у него все бежала и бежала с угла губ кровь, а я ничем не мог ему помочь. Но вот слышу, Воля перестал стрелять. Я подползаю к нему, нет больше нашего Воли. Какой он был умный храбрый мальчик, товарищ лейтенант…
Так рассказал мне о нашем Воле, школьнике из Сталинграда, сержант Саитов.
Автор текста: А.КЕПЛЕР
Анна Обухова
Ей было всего 11 лет, когда началась война. 
В селе Курской области, где жила Аня, школьные занятия прекратились, из здания вынесли все парты и быстро организовали военный госпиталь. Все сельчане, включая детей, стали помогать раненым.  
Впервые Аня видела страдания, боль, смерть. Это было тяжело для ребенка. Каждый раз, когда привозили раненых, а их было очень много, Аня с замиранием сердца вглядывалась в лица окровавленных, изуродованных войной молодых мужчин, боясь увидеть отца. 
Один из бойцов был похож, Аня испытала шок. Однако, нет, она ошиблась.  
Мужчина был офицером советской армии. Она прикипела к нему всей душой. 
Но в декабре 1941 года в село вошли немцы. Они каждый день допрашивали раненых с особой жестокостью, а потом расстреливали. Выводить раненых из госпиталя брезгливые чужеземцы велели местным жителям и детям, которые ухаживали за ранеными.  
Аня Обухова не могла смириться с мыслью, что офицера, похожего на отца, тоже будут пытать и расстреляют. Маленькая девочка ничего не смогла придумать лучшего, как ночью вывезти офицера на санках, завалив их ветками. Она придумала, где укрыть беглеца и осуществила свой план.  
Провезла санки мимо охраны, никто ее не остановил. Удалось! Ребенку хватило смекалки спрятать раненного так, чтобы никто не смог его найти. 
Но на утро, разумеется, пропажу заметили. Фашисты стали требовать признания, кто это сделал и где офицер. Аня молчала, все сельчане недоумевали. Тогда фашисты пригрозили, что начнут расстреливать по одному жителей села, пока кто-нибудь не признается. 
Чтобы показать , что это не просто слова, одного пожилого мужчину они тут же расстреляли.  
Аня рассказала, что это она вывезла и спрятала раненного. Немцы стали требовать показать место укрытия, ребенок упрямо не отвечал. Тогда Аню стали бить, а потом в разорванном тонком платье вывели на сорокаградусный мороз и привязали к школьной парте.  
Аня плакала, но упорно не говорила, где спрятала бойца. Тогда девочку стали обливать водой. Ей сказали, что ее так и оставят на морозе погибнуть, если не скажет правду. Аня не сказала. На утро она примерзла к парте и умерла.  
О подвиге маленькой девочке могли бы и забыть, потому что многие свидетели погибли. История хранит, вероятно, множество подобных безызвестных подвигов. 
Но офицер, которого Аня Обухова спасла, выжил. Он вернулся с войны и навестил то село, где был госпиталь. Оставшиеся свидетели тех событий рассказали ему, как погибла героическая девочка.  
На могиле Ани Обуховой стоит скромный обелиск с красной звездой. Сколько маленьких героев большой войны не дожили до победы! Но успели сделать так много за свою короткую жизнь.
А памятник, приведенный выше «Всем погибшим детям. 1941–1945 годы»
Этот памятник стоит в селе Лычково. Здесь похоронены останки более 2000 детей, эвакуированных из Ленинграда, сопровождавшие их педагоги и медицинские сестры. 18 июля 1941 года на железнодорожной станции Лычково Новгородской области состав с детьми разбомбил немецкий самолет.От него остался лишь окровавленный клочок бумаги. Вася написал координаты вражеской миномётной батареи…Василий Курка
А ты кто такой? – спросил политрук Шуфутинский у щупленького мальчишки. Ребёнок же совсем, какой из него доброволец? Такого назад бы к мамке.
Второй месяц войны. От их Второго стрелкового батальона после боя под Винницей осталась неполная рота. И вот из соседнего села пришли восемь ребят – так себе пополнение, но выбирать не приходится.
– Вася Курка! И мне уже шестнадцать! Воевать буду не хуже других! – неожиданно твердым голосом заявил пацан.
– Ладно, записываю. Как там тебя по батюшке? Василий Тимофеевич… Эх…
Политрук даже и представить не мог, что через считанные месяцы этот парнишка станет одним из самых результативных снайперов, который только по официальным подсчётам ликвидирует не меньше 179 фашистов.
К Васе, который и ростом, казалось, был меньше винтовки, будут приезжать из других частей перенимать опыт, а фото юного стрелка займут почётное место на передовицах газет.
Первое задание и первая медаль «За отвагу»
На своё первое боевое задание Вася пошёл с молодым сержантом Стёпой. Дело было на Донбассе под Чистяковом. Они получили задачу перейти линию фронта и добыть сведения о танках противника.
– Тут рядом бабка живёт. Зайдём, воды попьем, – сказал Степан. Он был старше, выше ростом, улыбался редко. Вася послушно пошёл за ним.
Это было роковой ошибкой сержанта. Бабка оказалась предательницей. Как только парень приоткрыл дверь, она завопила «Большевики!». В мгновение ока появились немцы.
– Васька, маху я дал. Мне уже не выбраться. Зря этой карге поверил, а ведь такая приветливая была, когда мы тут с разведбатом стояли! Но ты должен выполнить задачу до конца. Плачь, проси, говори, что просто по дороге ко мне прибился. Глядишь, и отпустят.
– Я тебя не оставлю!
– Рядовой Курка, это не просьба, а приказ. Доберись до Чистякова и узнай наверняка, есть ли там танки и сколько. Вась, умереть я и без тебя смогу, это дело нетрудное. Выполняй!
Начало
Хороший получился из Васи разведчик, но мечта у него была другая. Очень хотелось парню стать снайпером. И в 43-м он пошёл в ученики к знаменитому стрелку Максиму Брыксину. У него парень научился многим профессиональным хитростям, а потом стал придумывать и свои «фишки».
А уж настойчивость, упорство и умение мгновенно принимать решения – обязательные качества снайпера! – были присущи Курке от природы. Как говорится, не занимать!
– Сегодня твоя задача – изучить оборону и поведение противника. Пока будешь действовать, как наблюдатель. Огонь не открывай. Никак себя не обнаруживай. И не забывай – немцы тоже не лаптем щи хлебают! – объяснял Максим, показывая снайперский пост.
Васе точка понравилась. Аккуратно деревянной лопатой он оправил смотровые щели, укрепил подходы. Проверил место для упора винтовки. Правда, первый блин оказался комом. Начинающий снайпер принял за живого макет вражеской головы и, позабыв все наставления, выстрелил. Рассекретил себя.
Потянулись дни учёбы. А Василий сделал вывод: главное – осторожность, выдержка и тщательнейшая маскировка.
Первый же настоящий бой стал удачным. Курка смог обмануть фашиста, отвлёк его чучелом в маскхалате, которое сам и сделал. Поставил чучело неподалёку. Немец выстрелил по мишени, но отпраздновать победу не смог: меткая Васина пуля навсегда остановила фрица!
– Каков орёл-то, а! Выражаю тебе, Василий, благодарность! Так и дальше бей этих гадов! – поздравил его с открытым счётом комполка.
Тренировки на этом не прекратились. Каждый день росло и мастерство, и число уничтоженных врагов.
Вася научился вести точный огонь, ориентируясь по едва приметным знакам. Кокарда на фуражке, отблеск бинокля, огонёк папиросы вдали – этого вполне хватало, чтобы ликвидировать очередного фашиста.
Путь к Берлину
Много было славных боёв у одного из самых юных снайперов той войны. Меткими выстрелами заставлял он заткнуться вражеские пулемёты, расчищая дорогу к наступлению. Было дело, и из трофейного автомата продолжил огонь, когда свои пули закончились.
С одного выстрела Вася мог даже обезвредить вражеский дзот, который, казалось бы, закрыт со всех сторон – вот какая точная у него была рука! Бойца, который уже прославился на весь фронт, хотели перевести в разведуправление штаба, но Василий попросил оставить его в родном полку.
Между боями он охотно общался с местными деревенскими ребятами, без тени зазнайства рассказывал о своих боевых буднях, вспоминал родную Любомирку. А те слушали открыв рот и с восхищением смотрели, как горит на его гимнастёрке Орден Красного Знамени.
У вас есть сверхснайпер, который сросся с винтовкой»
– Вася, вон там видишь новый окоп? Со стрелковой ячейкой и ходом сообщения? – спросил командир группы, старшина Лесков. Дело было осенью 44-го года на Сандомирском плацдарме. Их штурмовая группа смогла занять каменную постройку, но попала в кольцо.
– Вижу, товарищ старшина. Кажись, там немцы на треногу пулемёт ставят.
– Вот. Давай-ка наведи на них винтовку. Уничтожим пулемёт – прорвёмся к своим. И как ты разглядел, я этот пулемёт только в бинокль вижу…
Один выстрел – и нет пулемётчика.
– Товарищ старшина, небольшая группа противника крадётся вдоль кустов.
– Погоди, Василий, пусть подойдут поближе. Метров до трёхсот.
– Так точно. Вот, теперь пора…
Снова прицельный огонь – не ожидали такого немцы! Минутное замешательство врага – и штурмовая группа выходит из окружения.
Среди немцев про молодого советского снайпера ходили легенды. Пленный офицер вермахта сказал на допросе, что, мол, у генерала Гречко есть сверснайпер, настоящий ас, у которого тело как будто срослось с винтовкой. К тому моменту Вася одних только офицеров уложил не меньше 80 – ясно, почему его так боялись!
Но не только с вермахтом вступал в бой Вася Курка. Победителем он выходил и из схватки с люфтваффе. Местечко Цисна. На розовеющем утреннем небе нарисовался силуэт «рамы» – «Фокке-Вульф-189». Немец низко прошёл над штабом полка.
Одиночный выстрел – и самолёт-разведчик позорно падает в низину. Только дымовой хвост постепенно развеивается на рассветном небосводе.
– Молодец, Курка, настоящий снайпер, благодарю тебя! – вызвал Васю к телефону комдив.
Последний бой
– Завтра начинаем бой, готовь наблюдательный пост.
– Заберусь вон на ту высоченную трубу, хорошее место.
– Неплохо, но уж больно опасно, Вася. Да и как ты туда заберёшься?
– Уже забирался. И висячую скамеечку себе там пристроил.
Над кирпичной трубой свистел ветер. Внизу нервно переговаривались пулемёты. Труба немного раскачивалась и гудела. Вася был, как всегда, спокоен, вёл прицельный огонь. У него был телефон – корректировал стрельбу артиллерии.
Так продолжалось всё утро. И тут у самой верхушки трубы вспыхнул огонь. Командир стремглав понёсся к телефону.
– Курка, Курка, ответь, ответь!
Молчание.
В середине трубы зияла рваная дыра: немецкий снаряд разбил наблюдательный пункт. Наши ребята подобрались к трубе и увидели окровавленный листок: последние секунды жизни Вася потратил на то, чтобы оставить для своих координаты, где стоит миномётная батарея.

Саша Ковалев. 16 лет. Погиб 9 мая 1944 года. Саша уже имел орден "Красной Звезды". В первом же бою, 7 апреля 1944 года юноша, стоя на мостике, заменил убитого сигнальщика, хладнокровно и точно докладывал командиру катера о падении вражеских снарядов, помогая уклонятся от их попаданий. Саша также помогал корректировать огонь своего катера по транспорту противника, что привело к потоплению транспорта врага. За этот подвиг Саша Ковалёв был награждён орденом Красной Звезды. Снимок награждения был сделан 1 мая 1944 года. Через восемь дней, за год до Победы, улыбчивый юнга погибнет. 9 мая юнга торпедного катера закрыл собой пробоину в радиаторе, из которого после фашистского налёта хлестало кипящее масло с бензином. Катер стал терять ход. Саша выдержал страшную боль от полученного ожога но закрывал собой отверстие пока ремонтировали двигатель. Благодаря этому подвигу катер остался на ходу и выжили два экипажа торпедных катеров.Сашу, который потерял сознание, вынесли на верхнюю палубу. На базе оказали медицинскую помощь и решили отправить Сашу в госпиталь. Он успел написать письмо родным и погиб при перемещении в госпиталь.
Настоящая фамилия героя - Рабинович Александр Филиппович. Он был сыном врага народа и никогда не смог бы стать юнгой. Счастливое детство кончилось в 1937 году, когда после возвращения из США (закупал оборудование для СССР), его отец был арестован, объявлен врагом народа и расстрелян. Мать отправили в лагеря, а 10-летний Саша должен был отправиться в детский дом. Но его забрела семья тети. Мальчик мечтал пойти в школу Юнг на Соловках. Но с анкетой сына врага народа он бы не был принят и тогда он написал, что его отец - Николай Петрович Ковалев (хотя он был старше Коли всего на 1 год). Но анкета прошла и в 1944 году он стал юнгой.

Ваня Федоров. 13 лет. 14 октября 1942 года фашисты, не считаясь с потерями, предприняли последнюю отчаянную попытку прорваться к Волге. Батарею отправили на самый трудный участок - оборонять тракторный завод в районе Мамаева кургана. Огонь противника был таков, что помочь друг другу не представлялось возможным. Каждое орудие действовало самостоятельно. Ване пришлось заменить убитого наводчика орудия. Он остаётся в одиночестве; повреждён прицел, и он наводит орудие по стволу.К сожалению, фотографию героя не нашла
Ваню ранили, перебили левую руку в локте, и он начинает правой рукой швырять гранаты в фашистские танки, устремившийся в узкий проход. Потом осколком ему оторвало кисть правой руки, и он зубами безуспешно пытается поднять гранату. Обрубками рук помог прижать гранату к груди и, выпрямившись во весь рост, пошёл навстречу танкам. Фашисты были ошеломлены. Вырвав зубами чеку, Ваня бросился под головной танк, который загородил путь остальным. Фашисты в этот день к Волге не прорвались.

Стасик Меркулов. 11 лет. При обороне Курска ополченцами подносил снаряды. Заменил у пулемёта убитого отца. Стасика срезала очередь, пули попали в ноги, а одна в живот. Ребенок потерял сознание. Утром старики из близлежащего дома пошли за водой и услышали из воронки стон. Это был Стасик. Очнувшись, он кое-как дополз до убитого отца и, прижавшись к нему, провел так холодную ноябрьскую ночь. Выбраться наверх у ребенка уже не было сил.
Старики не смогли отнести Стасика к себе домой, - у них уже стояли немцы, но они перенесли мальчика в бытовку кирпичного завода и уложили на пол, заботливо подстелив сена. В бытовке были выбиты стекла, можно себе представить, как было холодно и больно Стасику. Он попросил дедушку позвать маму, сказав, что на улице Хуторской живет знакомый мальчик, пусть он сбегает к маме на улицу Садовую.
Когда мать и тетя окольными путями прибежали в бытовку, то увидели что пол был забрызган кровью, а на теле сына были глубокие рваные раны. Немцы добили ребенка, выбрав орудием убийства винтовочные штык-ножи...
Самый молодой полный кавалер Ордена Славы —  ИВАН КУЗНЕЦОВВаня Кузнецов родился в 1928 году в станице Мигулинской Ростовской области, а позже семья перебралась на хутор Божковка Каменского района. Иван успел окончить семь классов сельской школы, когда началась война.
В 1943 году мальчик вместе с женщинами и другими детьми и стариками под дулом фашистского автомата рыл окопы для немецких войск. Когда Красная армия освободила Каменский район,  крестьяне разошлись по домам, а Иван остался, став сыном 185-го артиллерийского полка 82-й гвардейской стрелковой дивизии.
Сначала мальчик был назначен подносчиком боеприпасов артиллерийского орудия, затем — заряжающим, а уже в июле 1943 года стал наводчиком. Именно тогда проявился его удивительный природный талант артиллериста.
3 сентября 1943 года расчёт Ивана точным попаданием уничтожил укреплённую огневую точку. Однако сразу после этого на него стал двигаться тяжёлый немецкий танк «Тигр». Мальчик спокойно развернул орудие, дождался, когда он подойдет ближе, и подбил его. Через несколько дней юный артиллерист уничтожил миномётную батарею, наблюдательный пункт и артиллерийское орудие. За это его удостоили медали «За отвагу». И это при том, что ему не исполнилось и 15 лет.
Через полгода, в ходе Никольско-Криворожской наступательной операции, Ваня шестью выстрелами заставил замолчать шесть немецких дзотов. В наградных документах говорится, что расчёт артиллериста сумел уничтожить около 100 гитлеровцев, танк в одиночку и отбить три контратаки противника. За это Кузнецову был присвоен орден Красной Звезды.
15 января 1945 года при прорыве немецкой обороны Иван был ранен осколком вражеского снаряда, но из строя не вышел, а продолжил вести огонь, прямой наводкой уничтожив два пулемёта и разрушив два дзота. А 28 марта при штурме крепости Альтинштадт огнём из своего орудия поджёг два дома, в которых находились три станковых пулемёта, и в этот же день уничтожил ещё два пулемёта.
К ордену Славы I степени Кузнецов был представлен в возрасте 16 лет, в апреле 1945 года, а награждён им в мае 1946 года, когда ему было 17 лет.Толя Комар15 лет.Когда разведчики подходили к линии фронта, фашисты обнаружили их и начали окружать. Путь к нашему переднему краю преградил огонь вражеского пулемета, который не давал возможности подняться с земли. Над группой разведчиков нависла смертельная опасность. Тогда Толя незаметно пополз к вражескому пулемету и бросил гранату.
Пулемет умолк. Но едва разведчики поднялись, пулеметная очередь вновь прижала их к земле. И Толя, спасая товарищей, уже во весь рост бросился к пулемету. Будучи смертельно раненным, он все же успел накрыть вражеский пулемет своим телом.
Миша Белуш16 лет. Партизаны по двум найденным бродам переходили Неман. Прикрывал левый фланг комиссар отряда С. П. Лесничий. С группой автоматчиков, тремя ручными пулеметами и расчетом противотанковых ружей он переправился через Неман и поспешил к деревне Любичи. Гитлеровцев, находившихся вне укреплений, скоро смяли, и они в беспорядке отошли в ржаные поля. Группа прикрытия остановила подкрепление из Любичей.
А в центре гремел бой. Партизаны настойчиво двигались вперед: на проволочные заграждения набрасывались плащ-палатки, ватники, тужурки... В короткие паузы между пулеметными очередями некоторым бойцам удавалось перебраться за ограждение, но все больше их ложилось на землю.
Уже солнце было в зените, а дот все косил и косил людей... Ничего не дал и тридцатикилограммовый толовый заряд на его макушке. Овладеть входом тоже было невозможно: его прикрывал станковый пулемет.
К доту поползли несколько партизан. Впереди - Миша Белуш. Он первым достиг входа и бросился на пулемет. Фашист нажимал на гашетку напрасно - пулемет замолчал в мертвом объятии партизана. Товарищ Белуша Николай Кадовбик автоматной очередью сразил пулеметчика и бросился по узкому входу в дот. Гитлеровцы, уверенные в надежной защите и поглощенные стрельбой, не заметили за спиной партизан...А сколько их таких вот... маленьких... но Героев!Григорий ДвоеглазовСережа Алешков. Сын 142-го гвардейского стрелкового полка 47-й гвардейской стрелковой дивизии. 6 лет. Медаль "За боевые заслуги"Гвардии ефрейтор Н.Н. Леонтьев, уничтоживший 15 нацистов, с трофейным MG-34Маленький солдат М.ОсюхинВоспитанник N-ского полка Саша МорозовИван Наумов. 107-я танковая бригада 16-го танкового корпуса. От Курска до БерлинаНахимовец Петя Паровов, 1928-го года рождения гвардии сержант. Одним из первых ворвался в занятый нацистами Новгород...

Уходили мальчики - на плечах шинели,
Уходили мальчики - храбро песни пели,
Отступали мальчики пыльными степями,
Умирали мальчики, где - не знали сами...

Попадали мальчики в страшные бараки,
Догоняли мальчиков лютые собаки.
Убивали мальчиков за побег на месте,
Не продали мальчики совести и чести...

Не хотели мальчики поддаваться страху,
Поднимались мальчики по свистку в атаку.
В черный дым сражений, на броне покатой
Уезжали мальчики - стиснув автоматы.

Повидали мальчики - храбрые солдаты -
Волгу - в сорок первом,
Шпрее - в сорок пятом,
Показали мальчики за четыре года,
Кто такие мальчики нашего народа.

(с) Игорь Карпов


ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ НАШИМ ДЕДАМ И ПРАДЕДАМ!