Поздравляем Юнну Петровну Мориц с днём рождения!

Юнна Мориц. Свобода слова при всех режимах

…Юнна Мориц – в этом имени – юность, где музы в хороводе среди подснежников, апрельского ветра, многотравья майских лугов. Весенним дождём проливаются строки поэзии Юнны Мориц, и свежесть поэзии, как запах черёмухи, головокружит.

Вдруг новость, как гром, прогремела.

Либеральный бомонд «свиньёй» пошёл на поэта! Либерзона устроила людоедскую травлю, объявила войну. «У Юнны Мориц – маразм, старческая деменция, стихи ужасны, талант умер, она тяжело больна, жаль, что не умерла, у неё много читателей, это опасно, рейтинг очень высокий!..» – перлы карательных санкций. Причина – гражданская позиция Юнны Мориц, защита России от русофобского фашизма… Как это в «Волшебной скрипке» Гумилёва – 

«Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленье
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь».

Но поэт – на то и поэт. Чтобы перлы грязной клеветы и карательных санкций отскакивали от пера бумерангом и кошмарили лагерь вранья, где быть патриотом Америки, любой европейской страны – прекрасно, а России – ужасно.

Марина Алексинская: Юнна Петровна, в «сетях» вам объявили войну за публикацию ваших стихотворений, вашей позиции, не совпадающей с позицией быковых-макаревичей. Что даёт вам силы так ярко и убедительно противостоять натиску ненавистников?

Юнна Мориц:

Имейте совесть – это роскоши предмет,
Имейте совесть – вот прекрасное именье!
Мне отключали воду, газ и свет,
А совесть – никогда, ни на мгновенье.

................................................................

..

Имейте совесть – это крупный капитал,
Не дайте совесть распилить ножовкой.
Кристалл дешёвкой станет и металл, –
Не станет совесть никогда дешёвкой.

М.А.: Война на Донбассе, подъём патриотизма в России, предательство 5-ой колонны, – место поэта в такой ситуации. Поэт и свобода слова, как связаны для вас эти понятия сегодня?

Ю.М.: Свобода слова была в моей поэзии всегда, при всех режимах, за что я и была постоянно в "чёрных списках", у меня великий опыт свободы слова и противостояния травле и клевете. Я всегда шла "поперёк потока" и делала всё возможное, чтобы не вписаться ни в какую обойму, струю, колею, – тем более, не оседлать никакую волну, приносящую прибыль и выгоду. Куняев писал, что я ненавижу всё русское, как Гейне ненавидел всё немецкое, но это ещё – не худшее, что обо мне написано. Однако, у меня всегда был, есть и будет замечательный Читатель, и его много, очень много для поэта в наши дни. Место поэта сейчас и всегда – там, где ясно, что "Илиада" и "Одиссея" Гомера, "Ад" Данте, трагедии Шекспира, "Медный всадник" и "Полтава" Пушкина – это Вечное Теперь, которое чистая лирика Сопротивления, публицистика и злоба дня, поэзия – навсегда. Я уже писала о том, что "рано попала в эту плохую компанию".
Война на Донбассе – это Сопротивление. Произошла декриминализация фашизма, бандеровщина вписалась в национально-освободительное движение против "русских оккупантов", пришла хунта с палачами, которые сожгли живьём в Одессе протестующих граждан и при полном равнодушии полиции добивали тех, кто спасался, выпрыгивая из окон. В ответ на разгул фашизма, которому аплодировал Запад, восстал Донбасс, защищая своё Право на Жизнь. Это – историческое восстание против "нового мирового порядка", который называет себя западной цивилизацией и методами фашизма решает – кто имеет Право на Жизнь, а кто – нет! Гитлер мечтал уничтожить Россию, "новый мировой порядок" – его мечта.

М.А.: Вы – русский поэт. Сегодня говорят так: нет же национальности – немецкий или французский, значит, и национальности русский тоже нет. Хотелось бы у вас спросить: кто такой – русский? И что значит для вас – русский поэт?

Ю.М.: Бодлер – французский поэт, Байрон – английский поэт, Гёте – немецкий, Лорка – испанский, Данте – итальянский, Лермонтов – русский. А "советский" поэт – это такой же бред, как Бодлер – буржуазный, Вергилий – рабовладельческий, Пушкин – монархический.
Вся мировая и русская поэзия создана людьми смешанных кровей, чья национальность не совпадала с языками стран, на которых они писали. Язык поэта – это национальность его поэзии, несомненно и без исключений. Иосиф Бродский – русский поэт, а не американский и не еврейский.

М.А.: Что за среда, люди, которые формировали вас как личность? О ком или о чём вы чаще всего вспоминаете? И что за среда для вас под названием «шестидесятники»?

Ю.М.: "Шестидесятники" – не моя среда. Чаще всего вспоминаю об Арктике, где я в 19 лет плавала на ледокольном пароходе "Седов". И о шахтах Сибири, Донбасса, где я была, обретая свободу слова. Меня после этого исключили из Литинститута за "нарастание нездоровых настроений в творчестве". Стояла – "оттепель", но для меня – заморозки. Потом поэт Николай Тихонов написал об этих "нездоровых настроениях" в "Литературной газете" предисловие к моим стихам, которое называлось "Поэт видит Север".

М.А.: Был ли соблазн Западом? И если да, то когда вы в нём разочаровались? Почему с вашей точки зрения Запад столь прельщает «дорогого россиянина» даже сегодня?

Ю.М.: Я всегда была невыездной, на запад меня приглашали постоянно – на симпозиумы, фестивали поэзии, для чтения лекций. Мои стихи там переводила Лидия Пастернак, сестра Бориса Пастернака. Потом, когда стали выпускать всех, я была в Италии, Англии, Франции, Польше, Чехословакии, Югославии, Америке. Мои стихи переводили прекрасно, авторские вечера проходили при полных залах. Соблазна остаться не было у меня никогда. Я не "разочаровалась в Западе", я испытала гнев и презрение к тому "коллективному западу", который бомбил Сербию, уничтожив Международное право, а потом во имя американской гегемонщины вторгся в Ирак, Ливию, далее – везде. Олигархат России делал всё возможное, чтобы НАТО двигалось к нашим границам, хотя НАТО не очень того хотело в начале "катастройки". Но олигархат полагал, что НАТО – лучший защитник его грабительских капиталов от "скотского" народа. Запад прельщает "дорогого россиянина" комфортом, возможностью сливать туда капиталы, хряпнутые в России, заодно обзывая Россию помойкой, историческим тупиком и отбросом.

М.А.: В советские годы художник пребывал на пьедестале. Скинув Дзержинского, демократия скинула и художника. Говорят: художник такой же человек, пусть спустится с облаков на землю. Ваша позиция?

Ю.М.: Я, слава Богу, не пребывала ни на каком пьедестале. Так что меня никто ниоткуда не скинул. По всей земле стоят памятники завоевателям, полководцам, государственным деятелям, чья жестокость не уступает Дзержинскому и даже превосходит в разы. Великий "глобализатор" Македонский вешал на деревьях трупы вдоль дорог, потому что "сильная власть должна быть страшной". Памятник – это история, часто ужасная. Никакой связи между сбросом памятника Дзержинскому и сбросом каких-то художников с пьедесталов не вижу. Но вижу Дзержинского с Бжезинским в одном флаконе.

М.А.: Кто сегодня с вашей точки зрения – интеллигенция, и что такое сегодня – элита?

Ю.М.: Сегодня интеллигенция – люди, не утратившие совесть и работающие на благо российского человечества.
Элита, состоящая из деньгастых светских львов и львиц, это – зоопарк, чей образ жизни самым отвратительным образом звездит в телеящике и прочих СМИ. Элита в переводе на русский – это отборный сорт. Вопрос в том: кто эти сорта отбирал в России?..
Мерзкий, извращённый образ России, где живёт генетический урод – российский народ, который просто обязан вымереть как можно скорей, – такова национальная идея, людоедская философия и «творческая деятельность» русофобской элиты. Она отравила страну и людей ядом самоненависти, самоистребления («Смотрите на себя и ужасайтесь!»). Запад это приветствует, именно такая Россия – ватник, колорад, биомасса, которую надо уничтожать под любым предлогом, подлым и лживым.
Мои ужасные стихи – противоядие от русофобской отравы, реанимация высокой самооценки российского человечества, моего Читателя. Это – особая поэтика, она приводит в бешенство русофобов, которые ждут, что запад задушит Россию санкциями, информационной блокадой и охунтением, развратом вражды. Это – не мой зал ожидания.

М.А.: Художник и деньги... Художник должен быть голодным или сытым?

Ю.М.: Художник не должен быть бездомным, голодным и нищим. О деньгах для художника должно думать государство. Наше государство думает очень самобытно: деньги дают на "Х+й в плену ФСБ", на клетку с курами, которые какают на чучело Льва Толстого. Вся русофобия, вся лексика и фактура ненависти к России оплачены государством очень щедро, у государства такие эксперты, министры, специалисты по глобализации. По сути, государство сглобализалось с русофобами, заливая их деньгами. А сегодня это отечественное русофобище диктует карательные санкции.

За ненависть к себе Россия платит щедро.
Кто зверствует над ней, тот сказочно богат.
Кто грязью обольёт, тому – казна и недра.
Такая садомазь, такой маркиз де Сад.

За ненависть к себе Россия ублажает
И приближает так, что жрут её живьём.
За это ей "весной арабской" угрожает
Правозащитник бомб, – за ласковый приём.

За ненависть к себе Россия платит лаской,
Насилуют её на Библии Бабла.
Платя за "Х+й в плену" – над детскою коляской,
Такие ценности Россия огребла!..

В такие зеркала красавица глядится,
Такое про неё снимается кино, –
Россия за него заплатит, чтоб гордиться,
Что ненавистью к ней прославится оно.

М.А.: Кто из женщин в литературе оказал на вас особенное влияние. Цветаева или Ахматова? – Ваш выбор.

Ю.М.: Обе – великие русские поэты. Никто из них не получил Нобелевскую премию. Но когда дают Нобелевскую премию другим поэтам, на Западе непременно пишут: её (его) переводила великая "леди" Ахматова, или её (его) переводила великая "леди" Цветаева, или с обеими были знакомы лично, по переписке. Такой "сертификат качества".

М.А.: В юности вы освоили Арктику. Сегодня поднимают вопрос о возвращении архипелагу Северная Земля названия Земля Императора. Ваше отношение к этому? И что за опыт вы извлекли из знакомства с Арктикой?

Ю.М.: Я не освоила Арктику, я в ней жила полгода, мы плавали на зимовья. Об этом есть в моей книге короткой прозы "Рассказы о чудесном", там и фотография, где я стою в ватнике рядом с ледоколом "Седов" и смотрю в бинокль. Арктика – это чувство человеческой, духовной силы в любых, самых трудных обстоятельствах, и остаётся это чувство на всю жизнь, и оно работает – очень! Недавно вышла новая книга моей поэзии "Сквозеро", она состоит из четырёх книг, одна из них называется "Большое Льдо", она о том, как в чувстве Арктики сверкает русская литература, русский язык, морозоустойчивость российского человечества. Я очень люблю "Морожены песни" Степана Писахова и всю его гениальную книгу северных сказок.
А возвращение географических названий – часто не к добру, в этой области есть свои тайные смыслы, которые способны на ответный удар.

М.А.: Что за кирпич был извлечён из строения нашего государства, что оно рухнуло? Является ли он причиной того, что наше государство то поднимается, то снова обваливается?

Ю.М.: Никакой кирпич не был извлечён, дело не в кирпиче, хотя иные фэйсы "кирпича просят", как говорят в народе, который никогда не простит и не забудет грабительскую "прихватизацию" и сдачу страны во внешнее управление Западу, который по этой причине объявил свою победу над Россией в "холодной войне". Наше государство перестанет обваливаться, как только прекратится "диктатура либералов, тирания либералов", – эти мои стихи довольно знамениты.

М.А.: Каким бы одним словом вы охарактеризовали советское время? Время демократии в России?

Ю.М.: Одним словом? – Получится враньё.
Советское время – это множество самых разных времён, часто уничтожающих друг друга. Никакой демократии не было, и я не считаю демократию вообще замечательной штукой, – демократия приговорила Сократа к цикуте, к самоубийству ядом, а через 2500 лет западная демократия реабилитировала Сократа, но голоса разделились поровну. Американская демократия хватает людей в любой стране, тащит к себе, жестоко пытает и судит за мысли и намерения, сажая в тюрьму лет на 30-100, при этом сама американская демократия с её кровожадными гегемонстрами – нигде и никогда не подсудна. В этом смысле советское время сильно сдерживало агрессию "коллективного Запада" и было тормозом для гегемонстров.

P.S.

Юнна МОРИЦ: Ответ на вопрос, которого здесь нет: "Как низко я пала?".
Безусловно, взовьются визги и вопли: "Как низко она пала, печатается у Проханова и в «Дне литературы»!" Есть у меня об этом стихи "Правила приличия":

В приличном обществе, которое свободно?..
В приличном обществе бомбёжек и блокад,
Переворотов, упакованных в плакат
Свободы – разгромить кого угодно?

В приличном обществе, где гадит гегемон?
В приличном обществе законно зверских пыток?
В приличном обществе, где ужаса избыток –
Величья гегемонского гормон?

В приличном обществе, где неприлично быть
Россией?.. В этом обществе отличном?..
Нет, лучше в обществе я буду неприличном,
Чтоб ваши правила приличия забыть!

Беседовала Марина Алексинская
https://denliteraturi.ru/article/14Хельга Энгельбрехт. Германия. портрет Юнны Мориц

Юнна Мориц об антинародной "элите" России

Как же это удивительно, но, читая новые стихи Юнны Мориц, я вдруг ловлю себя на мысли, что сегодня, спустя столько десятилетий, я имею возможность погрузиться в тот поэтический мир художника слова, в который я входил ещё будучи советским школьником...

Юнну Петровну Мориц можно с полным правом назвать живым классиком отечественной поэзии. Вполне вероятно, её имя и уж тем более лирика знакомы далеко не каждому из нас... Но думаю, чуть ли не все в далёком уже детстве напевали добрую песенку на стихи Юнны Мориц про резинового ёжика с дырочкой в правом боку!

Юнна Мориц - автор не только многих стихотворений для детей, её перу принадлежит и любовная лирика, и гражданская поэзия. Поэтому вполне логичным выглядит и то, что в 90-е в её жизнь вошла политика. Известная поэтесса была активной участницей радикально - демократических течений, хотя себя никогда не считала ни обличителем, ни диссидентом.

И сегодня Юнна Петровна занимает активную гражданскую позицию, её произведения печатаются в разных литературных изданиях, она часто даёт бескомпромиссные интервью по поводу событий, происходящих как в России, так и во всём мире. Большим потрясением для русской поэтессы стали события в Белграде, и сегодня она внимательно, с болью в сердце следит за происходящими на Украине и на Донбассе событиями.

Гражданскую лирику Юнны Мориц отличает чувство человеческого достоинства, которое она всегда ценила превыше всего и которое всегда защищала в своих стихотворениях...

В одном из интервью поэтесса отметила, что верность и любовь к стране, в которой живёшь, должна быть настолько же естественным чувством, как привычка мыть руки перед едой...

Свидетельница многих исторических поворотов в жизни страны, Юнна Мориц всегда с народом, чутко воспринимает его настроение... Всем своим естеством интеллигентного человека она протестует против высокомерия, надменности, а порой и презрения новоявленных "элит" по отношению к простому народу, который для многих зарвавшихся и надменных представителей "бомонда" не более, чем "холопы" и "чернь"... Именно об этом ничем не оправданном и не объяснимом чванстве представителей отечественного "истеблишмента", который любит поучать народ, не любя его, рассказывается в стихотворении Юнны Мориц. Его я предлагаю вам, уважаемые читатели, прочитать, и в нём будут узнаваемы многие лица причисляющих себя к "элите" персон.  

Народ прекрасен тем, что сильно вам не нравится,
Что ездить с ним в метро – для вас моральный крах:
Вы – не красавец там, а также не красавица,
Аплодисментов нет, а есть вульгарный страх,
Что ваш успех – ничто, народу он до феньки,
Вы просто – пассажир, каких страна полна,
И надо впредь иметь такую славу, деньги,
Чтоб от народа быть, как от земли – луна.

Воспитывать народ – идея ваша гадкая,
Указывать ему, как жить и умереть,
Какая быть должна не горькая, а сладкая
Улыбка у него при встрече с вами впредь.

Народ переживёт любую власть, учтите.
Народ переживёт любые времена.
Воспитывать народ?.. Господь – его Учитель,
Особенно – когда звереет сатана.

Народ прекрасен тем, что вами не отравится,
От санкций не умрёт, он – скиф и азиат,
И он не виноват, что это вам не нравится
И ненависть к нему отравит вас, как яд.

Другой народ просить у Господа не надо:
Получите в обмен жестокую судьбу,
Когда другой народ, что слаще шоколада,
Культурно вас пошлёт в Освенцима трубу.

Вот такую отповедь дала Юнна Мориц жирующей маргинальной российской "элите"!

Народ переживёт любую власть,
Земли он ниже не сумеет пасть,
Его Господь пасёт, и Он спасёт
Народ, который вами презираем –
За то, что пахнет потом и мочой,
Вас наряжая в мех и в шёлк с парчой,
А также в памперсы, чей гений нестираем,
А также в памперсы,- справляя за сараем
Свою народную природную нужду.

https://t.me/yunnamorits/3460Художник - Рубен Адалян. Портрет написан у него в мастерской в Ереване.

После семидесяти годов,
После всех Побед над множеством бед,
Человеческий разум готов
На вопрос о возрасте - дать ответ :
Мой возраст - семьсот лет.

В десять раз мой возраст возрос
Лет с пяти, где бомбила меня гитлерня,
В тот вагон попадая и в тот паровоз,
Что из Киева вёз на Урал меня, -
И на землю выбросил из огня
Чей-то возраст, меня от пожара спас,
Чей-то возраст, выросший в десять раз!

И читая страницы священных трудов,
Где возраст людей - девятьсот годов,
У меня ни малейших сомнений нет :
После всех Побед над множеством бед
Возраст этих людей - девятьсот лет, -

В сто раз их возраст возрос в пути,
Где было им около лет пяти,
И кто-то их от пожара спас,
Чей-то возраст выбросил их из огня,
Чей-то возраст, который возрос - в сто раз,
Этот возраст сейчас и здесь - у меня,
Потому что Россию бомбит гитлерня,

Чей возраст возрос из безбожных берлог,
А возраст России - тремя словами :
С нами - Бог! Это - возраст, который - Знамя
Всех Побед над множеством бед, а Свет
Всех Побед - это возраст, где с нами - Бог!

https://t.me/yunnamorits/3468

Никуда не удравший Читатель
Никуда не удравшей страны –
Мой защитник и мой не предатель,
Ты – действительность, явь, а не сны.

Мы не сдали ни полсантиметра
Той страны на священной войне,
И не проданы Родины недра
В той стране, что в тебе и во мне.

Там над нами победное знамя,
И никто нам не равен в борьбе
С гитлерьём, что разгромлено нами
В той стране, что во мне и в тебе.

Там страдания наши священны,
Наши земли в дыму и в огне,
За Победу – заоблачны цены
В той стране, что в тебе и во мне.

Мы в стране проживаем, которая
Благодарна великой судьбе,
Чья священна, нетленна История
В той стране, что во мне и в тебе.

Там – Гулага великое горе,
Бездна адская – с ним наравне.
Это – горе священной Истории
В той стране, что в тебе и во мне.

Мы не сдали ни полсантиметра,
И никто нам не равен в борьбе
С гитлерьём!.. И не проданы недра
В той стране, что во мне и в тебе, –

Никуда не удравший Читатель
Никуда не удравшей страны,
Мой защитник и мой не предатель,
Волнорез – против грязной волны!

https://t.me/yunnamorits/3439Официальный сайт Юнны Мориц: http://www.owl.ru/morits/
Страничка Вконтакте: https://vk.com/id246193325
Канал в Телеграм: https://t.me/yunnamorits

Многие лета и дальнейших творческих успехов,
наша дорогая и любимая Юнна Петровна!

Предыдущие материалы:

.

.

.

.

.

.