Жанна Чёшева (Баранова) предлагает Вам запомнить сайт «Мы из Советского Союза»
Вы хотите запомнить сайт «Мы из Советского Союза»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Поиск по блогу

«„Русиш собака!“ Эти слова я запомнил на всю жизнь»

развернуть

Удивительную историю семьи Карсановых, о которой после войны писали все осетинские газеты, сегодня вспоминает один из участников тех драматических событий.

Великая Отечественная разлучила и разрушила многие семьи. Казалось, такая же судьба ждала и Карсановых — отец и мать оказались под огнем оккупантов в первый же день войны, троих детей фашисты увезли в рабство. Но они выжили и нашли друг друга. Как это было — рассказывает старший сын, Владимир Карсанов.«„Русиш собака!“ Эти слова я запомнил на всю жизнь»Подполковник Владимир Ахполатович Карсанов родом из селения Эльхотово, сейчас живет во Владикавказе, у него двое детей и восемь внуков. До 1985 года служил в войсках связи Советской Армии, затем работал на «гражданке». Ровно год как на заслуженном отдыхе, но продолжает общественную деятельность, возглавляя секцию бывших несовершеннолетних узников фашизма при Совете ветеранов Северной Осетии. Фото: Анна Кабисова

Сортировка

— Война застала нашу семью в Белоруссии. Отец был военный, служил в городе Гродно, что на границе между Польшей и Белоруссией. Мама, я, младшие брат и сестренка жили с ним в военном городке. В субботу 21 июня 1941 года отец заступил на дежурство, а мама поехала в соседний город в военный госпиталь. Мы оставались с соседкой — молоденькой девушкой Маней, которая частенько за нами присматривала.

На следующий день около четырех утра начали летать самолеты, бомбили, танки шли. Мы очень испугались. Сестренка — ей было полтора года — и четырехлетний братишка заплакали. Прибежал отец, стал собирать нас и приказал бежать в сторону леса. Сказал: немцы начали войну, мы скоро их отгоним, и я вас найду.

Вокруг шум, паника, здания рушатся, некоторые горят, кирпичи падают, через них переступаешь и бежишь дальше…

Практически весь городок искал укрытие в лесу. Но мы до него так и не добрались. Немцы на мотоциклах, на машинах, на танках уже стояли на границе лесополосы, остановили всех и повели обратно в город на большой плац. Там нас принялись сортировать. Маленьких детей отнимали у родителей и сажали в машину, а взрослых толкали в сторону. Мне тогда было семь с половиной лет, я тоже оказался в грузовике. Когда набились битком несколько машин, поехали.

Ехали, помню, долго. Где мы были — тогда не знал. Позже выяснил, что это была Западная Польша. На месте еще одна сортировка — детей постарше, от 10 до 18 лет, тут же забрали женщины. А нас привезли в казарму на опушке леса. Что с нами будет, никто не знал.

На следующий же день заставили работать. Режим один: утром давали немного похлебки и до позднего вечера — работа. Камни собирали, хворост; подметали, копали ямы саперными лопатами. Многие не выдерживали, им становилось плохо. Больных увозили, больше мы их не видели. За нами присматривали немка, полицейский и польский священник. По периметру здание охраняли немецкие солдаты. Так жили до конца 41-го.«„Русиш собака!“ Эти слова я запомнил на всю жизнь»Владимир Карсанов (слева) с родителями, братом и сестрой

Ходовой товар

— Когда немцы дошли до Москвы, все в Германии думали, что победа за ними, и война скоро закончится. Нас, детей, начали продавать местному населению. Выстроят в линию, чтобы каждого видно было, а приехавшие женщины выбирают. Больных не брали, только здоровых. Брата забрала одна хозяйка-полячка, потом меня немка взяла, сестренка оставалась, потом ее тоже забрали. Что было с остальными детьми — не знаю.

Я достался немке, муж которой воевал. Я смотрел за ее овчарками — кормил их, мыл за ними миски, спал вместе с собаками на их подстилке. Конечно, хотел убежать, но не знал куда. Три раза убегал. Выходил в город и шел куда глаза глядят. А полицаи поймают, обратно приведут, все дети были зарегистрированы, они знали, где каждый живет.

Всякий раз после попытки бегства хозяйка привязывала меня за руки к кровати, чтобы стоял на коленях. За последнее бегство избила палкой с шипами. Шипы вонзались и оставались в теле, потом эти места зудели и чесались. Она кричала, что русская кровь неисправима, и вскоре продала меня другой хозяйке — полячке.

У новой хозяйки детей не было, она одна жила, купчиха, держала коров, надо было их пасти. Рано утром отгонял скот в поле и целый день пас, вечером пригонял обратно. Я уже почти забыл русскую речь, разговаривал по-польски. Даже имя у меня было новое — Ситковский Владек.

Помню, что постоянно хотелось есть, а недалеко от дома, где я жил, стоял госпиталь немецкий. Туда много детей-беспризорников ходило. Пока коровы в поле паслись, я тоже бегал в этот госпиталь. Солдаты бросали нам кости с остатками мяса, хлебушек. Голодные дети налетали и расхватывали объедки. А солдаты смеялись: «Русиш собака!» Я эти слова на всю жизнь запомнил. Но этими подачками наесться нельзя было. Потом стал ходить на базар, приловчился попрошайничать, а если где что-то «плохо лежало», мог и стащить.

Встреча

— Однажды, наверное где-то через полтора года, я увидел на базаре своего брата Сергея. Мы узнали друг друга и стали часто встречаться. Брат показал, где живет, я показал свое место жительства. Брат тоже пастухом работал. Наберем еды, выйдем на опушку леса, сидим возле дороги, едим, разговариваем. Как-то смотрим: едет по дороге бричка, а в ней девочка, похожая на сестренку, мы с братом подбежали к ней — точно Зина!«„Русиш собака!“ Эти слова я запомнил на всю жизнь»Владимир Карсанов с братом и мамой до войны. Фото: Анна Кабисова

Ей повезло с хозяйкой. Та по-доброму к ней относилась, сама бездетная, и Зина ей как дочь была. Когда эта женщина узнала, что мы братья Зины, пригласила домой, угостила яблоками и булочками, сказала, что мы всегда можем навещать сестру, и нарисовала на бумажке, как найти ее дом.

Тем временем наши войска наступали, уже прошли Белоруссию. Мать воевала вместе с отцом, в одной части. В Белоруссии ее ранили, комиссовали, и она уехала на Кавказ, домой. В Осетии думали, что все мы, дети, погибли, справили поминки.

Но отец не оставлял попыток найти нас. Он участвовал в освобождении узников Освенцима. Когда наши выбегали из ворот, одна женщина окликнула: «Товарищ Карсанов!» Он еле узнал в ней жену офицера, который жил в военном городке в Гродно. Эта женщина рассказала отцу, что немцы очень многих детей увезли в сторону Германии. У отца появилась слабая надежда.

Наступление продолжалось. Как-то один советский разведчик, тоже из нашего военного городка, выполняя боевое задание, увидел моего брата. Подошел к нему и по-польски говорит: «Папа живой, скоро за тобой придет. Когда немцы будут убегать, спрячься в лесу и сиди».

Брат не успел рассказать мне об этой встрече. Я коров уже не выгонял, немцы, когда отступали, все минировали, кого на дороге встречали — расстреливали. Все боялись и сидели по домам. Я не мечтал и не думал, что нас кто-то спасет. А тот разведчик доложил отцу, что нашел его сына. Когда немцы побежали, брат сделал все, как ему велели. В условленном месте в лесу его и нашли. Он по-русски уже не понимал. Отец через солдата, который говорил по-польски, спросил у брата, не знает ли он про меня. Брат показал дорогу.

Папа приехал

— Стою в прихожей, смотрю в окно, вдруг сзади открывается дверь, что вела в сарай, заходят русские солдаты. Я сперва испугался, мы военных вообще из-за немцев боялись: они, если видели детей, сразу пинком под зад или палкой по спине. Поэтому русских я тоже испугался. Отца сразу не узнал, он меня схватил, что-то говорит, а я не понимаю. А узнал — закричал от радости. Все плакали: я, отец, брат, солдаты. От радости. И от обиды. Трудно передать, что в тот момент чувствовал, как сердце мое плакало.

Успокоившись, отец говорит: если бы еще сестренку отыскать. Брат достал бумагу, которую нам полячка тогда нарисовала, и мы поехали. Заходим в дом, полячка испуганно смотрит, Зина ее за ноги держит и не отпускает, хотя нас с братом узнала. Мы ей говорим по-польски: «Папа приехал». А она нам: «Это не папа». Стали уговаривать поехать домой. Хозяйка в слезы: «Я свою дочь никому не отдам». Долго уговаривали: отец и деньги, и продукты предлагал, но та ни в какую — оставьте мне мою дочь, и все. Но как отец мог оставить свою дочь? Велел солдатам забрать девочку и посадить в машину. Полячка легла на землю под колеса, рыдала, ее убрали с пути и поехали.

Отцу надо было дальше в наступление идти, поэтому он решил отправить нас домой со своим ординарцем грузином Яшей Черкошвили. И разрешил ему потом заехать на родину, в Кутаиси, на сутки. Дал свою фотографию, на обороте написал адрес. Поручил, как приедем в Москву, дать телеграмму в Осетию, что все дети живы, нашлись.

В столицу приехали, комендант билеты не дает, мест в поездах нет. Когда Яша рассказал ему нашу историю, он нашел билеты в Осетию. Яша нас в Москве принарядил, наши лохмотья выбросил.

На родине нас уже ждали, по республике слух о найденных Карсановских детях быстро разлетелся! Эту историю в нашем селении Эльхотово до сих пор помнят.

Кстати, Черкошвили, повидавшись с родителями, засобирался обратно в часть. Но тут по радио объявили конец войны, так он и остался дома.

«На каком языке они говорят?»

— Мать от радости места себе не находила и все время плакала. Мы и рады были, что домой вернулись, но чувствовали себя неуютно. Стоим — я, брат и сестра, все вокруг разговаривают по-осетински, мы ни слова не понимаем. Пока сюда ехали — почти две недели — кое-какие слова по-русски выучили, а тут непонятная речь. Брат меня на польском спрашивает: «На каком языке они говорят?» Я предположил, что на еврейском. Долго еще к нам ходили в гости, даже из соседних сел приезжали, узнав о случившемся. Это было похоже на чудо, на сказку.«„Русиш собака!“ Эти слова я запомнил на всю жизнь»Послевоенное фото. Владимир Карсанов (в центре) с родителями, сестрой и братом, родившимся в 1945 году

Если бы отец погиб на войне, нас некому было бы искать, так и звали бы меня сейчас Ситковский Владек, а брата Буйков Ришек. Зине, конечно, пришлось тяжелее, чем нам, она была совсем маленькой, не помнила родную мать, считала мамой свою хозяйку. И все хотела вернуться, даже сбегала из дома, но ее находили, возвращали обратно. Маме нашей ох как непросто пришлось. Тяжело, когда родной ребенок тебя не принимает…

В 1947 году с Зиной, которая уже училась во втором классе, случилось несчастье. Сосед пришел с охоты, оставил ружье заряженным, а мальчишки вынесли его, чтобы поиграть. Один из них наставил ружье на сестру и выстрелил в упор. Так нашей Зины не стало… Мы остались с братом. Ему в этом году 80 лет исполнилось, мне — 84. После войны у нас родились еще два брата и сестра.

После войны

— Я так и не успел закончить 10 классов: в 9-м меня призвали в армию, потому что мне уже было 18 лет. Отслужил, потом закончил военное училище, стал офицером. Где только не довелось побывать по долгу службы — и в России, и даже за границей.

После войны уже прошло лет сорок, я в звании майора служил в Тбилиси. Позвонил как-то отец и попросил найти Яшу.«„Русиш собака!“ Эти слова я запомнил на всю жизнь»Владимир Карсанов с сыновьями

Нашел я его быстро, в маленьком селе под Кутаиси, где он жил, все друг друга знали, тем более — заслуженного фронтовика. Заговорил я с ним по-польски, он ответил на автомате, не сразу сообразив, что происходит. Спрашиваю про Карсановых, помнит ли, как привез детей. Конечно, говорит, помню, даже навещал их после войны. А когда узнал, что я старший сын, начал кричать, целовать. Зарезал барана, позвал сельчан, устроили пир. На вторые сутки только отпустил меня в часть, и не с пустыми руками, с ящиками фруктов, с мясом.«„Русиш собака!“ Эти слова я запомнил на всю жизнь»Фото: Анна Кабисова

…День Победы, 9 мая, для меня самый главный праздник в жизни. Я вспоминаю лишения, которые пережил, невероятную историю своего возвращения на Родину, но еще и тех, кого так и не нашли, потому что некому было искать, тех детей, которые волею судьбы стали иностранцами — немцами, поляками. Как сложилась их жизнь?

Архивные фотографии предоставлены Владимиром Карсановым

Автор: Милена Сабанова


Опубликовано 16.06.2018 в 19:54
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
fenix16 Табакова
fenix16 Табакова 17 июня, в 09:30 Удивительная история....со счастливым концом.....
Текст скрыт развернуть
14
Виталий Кирпиченко
Виталий Кирпиченко 17 июня, в 09:43 Сложная, трудная и счастливая судьба человека.  Этот Человек. испытавший такое в жизни, никогда не будет плохим. Счастья ему, его детям, внукам... Текст скрыт развернуть
23
Виктор Плешков
Виктор Плешков 17 июня, в 10:21 Фантастика, жаль сестру, пережить войну и погибнуть дома. А вот польским мразям не мешало бы постоянно напоминать, как наши дети у них были рабами. И чтобы каялись постоянно. Текст скрыт развернуть
16
Olga Kirsanova
Olga Kirsanova Виктор Плешков 17 июня, в 11:23 вернуть железный занавес, благословить всех на ...и строить свою жизнь...на нюх не подпуская к нам...вернуть путешествия под присмотром....ктото может и бухтел, что не было свободно у нас...СО ВСЕЙОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ ЗАЯВЛЯЮ, У НАС БЫЛО ЗАЩИЩЁННО!!!! нас не притесняли, нас оберегали! Текст скрыт развернуть
14
Петр Кадубинский
Петр Кадубинский 17 июня, в 12:38 прошедшим через ад войны, и выжившим, счастливой, долгой жизни!! Текст скрыт развернуть
14
Евгений Титаев
Евгений Титаев 17 июня, в 14:12 Как легко расчеловечиваются те, кто считает себя выше других, и этим оправдывается всё. Текст скрыт развернуть
5
Mikhail Гетманский
Mikhail Гетманский 17 июня, в 16:19 Слава герою  -вся грудь в серьезных наградах  майор -вихрь. Текст скрыт развернуть
4
Владимир Шлёнкин
Владимир Шлёнкин 17 июня, в 16:36 Первую фотографию надо развернуть. Видно негатив положили неправильно: колодка с орденами носится на левой стороне груди, а классность и поплавок... на правой. Бывший военный знает как носить, а вот фотограф дал промашку.
Текст скрыт развернуть
1
Виктор Плешков
Виктор Плешков Владимир Шлёнкин 17 июня, в 17:17 Я вначале тоже самое подумал. Но! Фотография сделана когда он смотрит в зеркало. Так что все правильно, присмотритесь внимательно. Текст скрыт развернуть
1
Владимир Шлёнкин
Владимир Шлёнкин Виктор Плешков 17 июня, в 20:46 Спасибо! Всё верно! Был не внимателен...
Текст скрыт развернуть
1
Тата Соболь
Тата Соболь 17 июня, в 17:46 война это страшно. В Кенигсбергской области после войны много немецких сирот осталось, их определили в детские дома, но был страшный голод, поэтому как только они научились говорить и понимать по-русски, им всем дали русские имена и фамилии и распределили по детдомам в большую Россию, где не было оккупированных во время войны немцами территорий и было довольно сносное проживание. Так и появились в России новые русские граждане, многие их которых до сих пор не знают, что они на самом деле немцы. Текст скрыт развернуть
1
Марина ........ (фурцева)
Марина ........ (фурцева) 17 июня, в 19:09 Потрясающая история.  В тех условиях найти детей....это за гранью. Нынешнему поколению молодёжи надо было бы больше озаботиться о повышенной обороноспособности страны, а не о последних марках айфонов и праздному образу жизни.   В стране куда придёт война не понадобится ничего.  И если в ТУ войну дети работали,  у них отбирали кровь, то как показывает война в Сирии, то сейчас детей ( да и взрослых) разбирают на органы,  чтобы жили и процветали "америка с европами". Текст скрыт развернуть
3
Александр Быков
Александр Быков 18 июня, в 21:02 культурные, продвинутые, интеллигентные немцы продавали детишек в рабство...практически середина 20 века. Это пипец, товарищи. Текст скрыт развернуть
1
Показать новые комментарии
Показаны все комментарии: 13

Последние комментарии

svkrym@yandex.ru Крымская Светлана
А. Кудасов
и писателей-деревенщиков.
А. Кудасов Урок истории. Зачем большевики утопили министров?
Евгений Титаев
Резонно.
Евгений Титаев Александр Роджерс. Кому я мешаю изображать из себя «комиссаров в пыльных шлемах»
Евгений Титаев
Жанна Чёшева (Баранова)
Владимир
Сергей Кожемяко
Одной. пожалуй, не обойтись...
Сергей Кожемяко Урок истории. Зачем большевики утопили министров?
Кочкин Николай
и банкирами и олигархами
Кочкин Николай Урок истории. Зачем большевики утопили министров?
michail kos
Сейчас бы баржу с депутатами...
michail kos Урок истории. Зачем большевики утопили министров?
Алексей Плескач
Вера Шаповалова (Котова)
Спасибо за интересную статью и прекрасные фотоматериалы!
Вера Шаповалова (Котова) Донские калмыки-казаки
Александр Гончарук
Гудвин Гудвин
Введите в курс дела. при чём тут Холин?
Гудвин Гудвин Урок истории. Зачем большевики утопили министров?
Александр Сивак
Владимир Акулов
Ольга Лазаревич
Ту же энергию, но в полезное русло. Может и спортсмен хороший бы получился из этого парня...
Ольга Лазаревич Нокаут
Светлана Митленко
Игорь Четыркин
Жанна Чёшева (Баранова)
Жанна Чёшева (Баранова)
Игорь Четыркин
Игорь Четыркин
Жанна Чёшева (Баранова)
Игорь Четыркин
Светлана Митленко
Ничего, ноги поломают в итоге!
Светлана Митленко Несколько рассказов о Сталине 13
Валентина
Алла Дубинина
Спасибо  за  информацию. Интересно  и  связано  с  детством.
Алла Дубинина Генеалогия капитана Врунгеля
Лаврентий Палыч Берия
Наталья Осанкина
Марко Галибабин
Евгений Титаев
gfgf1956 Niko
*
gfgf1956 Niko Барнаул с высоты - столица Алтайского края
Жанна Чёшева (Баранова)
Комментарий скрыт
Жанна Чёшева (Баранова) Барнаул с высоты - столица Алтайского края
Алексей Плескач
Алексей Плескач
Лаврентий Палыч Берия
Антон Иванюта
Сам Сереброплавильный завод не показан((((
Антон Иванюта Барнаул с высоты - столица Алтайского края
абрам вербин
Одна из самых любимых книг в детстве. :)
абрам вербин Генеалогия капитана Врунгеля
пскр 110
Борис Виленский
Читал с удовольствием. И не только в детстве.
Борис Виленский Генеалогия капитана Врунгеля
Светлана Митленко
Полностью поддерживаю!
Светлана Митленко Жители Камчатки собирают отряды самообороны
Алексей Плескач
Светлана Митленко
Алексей Плескач
Nikolay Sviridenko
Светлана Митленко
владимир кочетков
Алексей Плескач
Борис Виленский
Алексей Плескач